ПРЕДСТАВЬТЕ СЕБЕ СИТУАЦИЮ: ВО ВРЕМЯ ДВИЖЕНИЯ АВТОБУСА К ВОДИТЕЛЮ, КОТОРЫЙ НА ПРОТЯЖЕНИИ ДЕСЯТИ ЛЕТ УПРАВЛЯЛ ТРАНСПОРТНЫМ СРЕДСТВОМ, ВДРУГ НЕОЖИДАННО ПОДХОДИТ НЕЗНАКОМЕЦ И ТРЕБУЕТ НЕМЕДЛЕННО ОСВОБОДИТЬ РУЛЬ, ПОТОМУ ЧТО ТЕПЕРЬ ВОДИТЕЛЕМ БУДЕТ ОН. И ЧТО АВТОПАРК В КУРСЕ ЭТОГО.
Такое оказалось возможным – об этом можно утверждать на примере резонансной смены образовательной платформы в алматинских школах. На пресс-конференции представители компании Kundelik.kz выступили с официальными комментариями по поводу связанных с этим вопросов правовой определенности, защиты данных и практической реализации цифровых сервисов в образовательной среде. Суть конфликта такова: в начале 2026 года более 200 школ Алматы начали переход с данной платформы на новую систему BilimClass. Это вызвало широкий резонанс и обеспокоенность родителей и педагогов. Появилась петиция с возражениями, в которой утверждалось, что переход был осуществлен без официального их уведомления, а также без полного объяснения причин смены системы, в результате чего возникли вопросы о сохранности персональных данных, соответствии законодательству и надежности образовательного процесса. Согласно прозвучавшим на пресс-конференции заявлениям, договор о государственно-частном партнерстве, действовавший до 2030 года, предусматривал долгосрочное использование платформы Kundelik в подведомственных школах и значительные инвестиции в развитие цифровой инфраструктуры. Представители BilimClass и управления образования города Алматы тоже ответили на вопросы, выразив свою позицию по легальности внедрения новой системы, обеспечению безопасности данных учащихся и учителей, а также планам дальнейшего развития цифровых образовательных сервисов. Я ни за тех и ни за других. Возможно, таковы законы технологической конкуренции. Но согласна с теми, кто возражал против методов, когда посреди учебного года, третья учебная четверть для алматинских школьников и их родителей началась не с привычного ритма уроков и домашних заданий, а с цифрового потрясения, и платформа, почти десять лет служившая «электронным дневником» для миллионов казахстанцев, внезапно перестала быть основным инструментом в государственных школах. Переход, осуществленный в середине учебного года и сопровождавшийся подачей иска в суд, обвинениями в нарушении закона и беспокойством родителей, обнажил глубокие системные проблемы на стыке образования, технологий, бизнеса и государственного управления. Людей волновал вопрос безопасности персональных данных. В управлении образования Алматы подчеркнули, что BilimClass – это казахстанский продукт с серверами на территории страны, что должно гарантировать полный контроль и соблюдение законодательства. Этот аргумент возник на фоне скандала декабря 2025 года, когда в социальных сетях появилась информация об утечке данных учеников из Kundelik, что привело к штрафу для компании.
Однако его руководство категорически опровергло факт взлома, заявив, что проверка КНБ и Комитета информационной безопасности его не подтвердила, а штраф был выписан за невозможность предоставить архивные логи за 2016 год. За техническими спорами о безопасности многие разглядели острый коммерческий и административный конфликт. Прежняя платформа позиционирует себя как партнер государства в рамках долгосрочного договора ГЧП, действующего до 2030 года. Генеральный директор системы тогда заявил, что переход на новую платформу прошел незаконно: без расторжения этого договора, без конкурсных процедур и, что самое важное, без согласия пользователей в лице учителей, родителей и учеников. Компания утверждала, что в конце декабря 2025 года зафиксировала «аномальную активность» – массовое скачивание данных 310 тысяч учащихся, 220 тысяч родителей и 25 тысяч педагогов для последующей загрузки на новую платформу. Но встречная сторона эти обвинения отвергла, что передача происходила только в виде внутренних архивов школ для нужд отчетности, а не на их платформу. Ситуация не нашла решения и на правовом поле. В середине января 2026 года экономический суд удовлетворил иск Kundelik, наложив временный запрет на переход школ. Но на следующий день это определение судом было отозвано, так как «Представитель истца (…) заявил ходатайство об оставлении искового заявления без рассмотрения». В итоге школы остались на новой платформе. Что это было? И почему заложниками этого противостояния стали конечные пользователи – родители, которых поставили перед фактом, отправив лишь скупые SMS с кодами доступа, без разъяснений и, главное, без запроса согласия на обработку персональных данных. Учителям пришлось пройти экстренное обучение на каникулах, чтобы освоить новый интерфейс. Причем в разгар учебного процесса, с возникшими практическими проблемами переходного периода. История со сменой IT-поставщика сейчас вроде стихла. Но вопросы остались, и касаются они возможности административных решений превалировать над правовым и пользовательским, без прозрачных процедур и публичных обсуждений. Ведь эти правовые нестыковки и вызвали общественное недоверие. И почему замена одной казахстанской платформы на другую, пусть и с аргументами о безопасности, была проведена так резко, в период учебного процесса. И как сообщили СМИ, «ключевым этапом ее масштабирования стало вхождение Freedom Holding Corp.». Здесь надо поставить… А разве нельзя было провести подготовительную и разъяснительную работу, без спешки, проявив ответственное отношение к внедрению цифровых технологий, сделав это законно и с уважением к правам учителей, родителей и школьников. Об этом и писали родители, запустив петицию на платформе epetition.kz, потребовав приостановить смену системы в разгар учебного года, указывая на риски срыва учебного процесса, дополнительную нагрузку на педагогов и негативное влияние на психологическое состояние детей. Но вместо этой последовательности были торопливые решения, которые взбудоражили общество, спешка вызвала негатив и волнения родительской общественности. Можно же было по-другому.
ШТОРМ ПРОВЕРОК
Так совпало, что в шторм проверок попали в этот же период частные школы, в ряде которых были обнаружены злоупотребления, приписки несуществующих учащихся, и несоответствие учебно-материальной базы существующим требованиям и стандартам. Появились заявления о внезапном закрытии таких частных школ. Тоже посреди учебного года. Эта административная мера обнажила глубокий системный кризис, заставив задаться вопросом: где же были проверяющие органы раньше, и почему вопрос возник только сейчас, выявив пробелы в надзоре, которые поставили под сомнение роль частного образования. Получается, что учебный год стал лишь фоном, на котором все эти противоречия проявились наиболее болезненно. А где же вопросы безопасности и качество образовательного процесса? Как образовался пробел между регулированием и реальными механизмами контроля? Почему финансовые потоки могли оставаться вне пристального внимания регуляторов? Не означает ли это, что финансовые проверки носили формальный, заявительный характер, но тогда подавалась ли годовая финансовая отчетность? В выявленных масштабных финансовых махинациях в частных школах, заявлениях о «системных» нарушениях с приписками учеников и нецелевым использованием миллиардов тенге возникает вопрос о коррупционной составляющей со стороны проверяющих органов. Ведь не случайно Министерство финансов Казахстана прямо заявило, что нарушения стали возможны «из-за попустительства или участия должностных лиц госорганов». Значит, надзор был либо неэффективен, либо скомпрометирован, либо его ресурсы направлены не на те сферы, где кроются основные риски.
Почему в разгар учебного года?
Весть о возможном закрытии частных школ, прозвучавшая посреди учебного года, кажется неприемлемой по отношению к детям. Ведь логично, что проведение ревизии и принятие жестких решений (вплоть до отзыва лицензий) должно быть приурочено к началу календарного или финансового года. Означает ли это, что, если проверка выявляет вопиющие нарушения, хищение бюджетных средств, угрожающие стабильности учебного процесса, откладывать эти меры становится невозможным? Думается, глубинная причина хаотичных закрытий кроется в отсутствии четкой стратегии по отношению к частному образованию, ставшему источником потенциальных проблем. В такой парадигме решения принимаются реактивно, для «тушения пожаров», а не для построения устойчивой системы, что и приводит к резким, болезненным мерам в самый неподходящий момент. Если контролирующие органы будут последовательно, эффективно и на ранних стадиях выполнять свою функцию, то их своевременные решения не отразятся на судьбах детей, учителей и родителей. Решение проблемы лежит не в ужесточении карательных проверок, а в переходе от модели «администрирования» к созданию прозрачных правил игры, на регулярном финансовом аудите и адекватных мерах к нарушителям. Тогда отпадет необходимость во внезапных закрытиях. И в целом подобные зигзаги в сфере образования свидетельствуют об отсутствии полноценной стратегии и стабильности. И это надо исправлять, потому что у сферы образования слишком высокий порог ответственности.
Асия НУРИМБЕТОВА, спецкорр «ЮГ»
