В юридическом сообществе Казахстана все чаще обсуждаются вопросы цифровизации гражданского оборота, электронных договоров, дистанционной идентификации личности, применения искусственного интеллекта и платформенной экономики (цифровые сервисы).
Крупные платформы аккумулируют колоссальные объемы данных и могут диктовать свои условия продавцам, что вынуждает государства обновлять антимонопольное законодательство. Возникновение «гиг-экономики» (Uber, фриланс) заставляет законодателей пересматривать трудовое законодательство, разрабатывать механизмы предоставления таким работникам социальных гарантий и пенсионного обеспечения. Государства вводят новые требования к цифровым платформам, включая маркетплейсы, в части возврата товаров, ответственности за их качество и прозрачности ценообразования. Одновременно формируются новые налоговые режимы, учитывающие особенности платформенной занятости и цифровой экономики.
В Казахстане планируется внедрение полноформатной системы электронного Парламента (e-Parliament). Об этом заявил Глава государства Касым-Жомарт Токаев, выступая на совместном заседании палат Парламента. Одной из ключевых задач станет сокращение бюрократии, повышение скорости и качества законотворческой деятельности, а также более активное привлечение квалифицированных экспертов и консультантов.
«В эпоху тотальной цифровизации и искусственного интеллекта Курултаю придется работать в ускоренном темпе для оперативной адаптации национального законодательства к стремительно меняющимся реалиям в цифровой матрице», — подчеркнул Президент.
Однако цифровая трансформация требует совершенствования не только материального права. Не менее существенные изменения необходимы и в сфере процессуального права, поскольку цифровизация затронула формы возникновения, исполнения и доказывания гражданско-правовых обязательств. В этих условиях закономерно возникает вопрос о соответствии существующей модели гражданского процесса природе цифровых правоотношений и ее способности обеспечить эффективную судебную защиту их участников.
Наиболее отчетливо этот вопрос проявляется при рассмотрении споров, возникающих из электронных договоров займа (микрокредита).
Именно эта категория дел стала своеобразным испытанием для гражданского процесса, поскольку требует оценки дистанционной идентификации личности, электронного волеизъявления, цифровых следов совершения сделки и иных электронных доказательств, которые нередко являются единственным подтверждением возникновения обязательства.
В последние годы их количество увеличилось многократно (экспоненциальный рост). Вместе с ростом цифрового кредитования произошло и стремительное увеличение количества судебных дел о взыскании задолженности. При этом значительная часть подобных споров (преимущественно — микрокредитование) рассматривается в порядке упрощенного производства. Превалирующая масса таких дел разрешается на уровне районных судов.
Способна ли существующая процессуальная модель обеспечить тот уровень судебной проверки, которого требуют цифровые доказательства?
В момент принятия главы 21-1 Гражданского процессуального кодекса Республики Казахстан об упрощенном (письменном) производстве предполагалось, что подобные дела обладают очевидностью.
Но цифровизация изменила объект доказывания. Законодатель создавал институт упрощенного производства для бесспорных требований. Однако цифровая трансформация гражданского оборота изменила характер таких споров. Сегодня цена иска далеко не всегда отражает сложность установления юридически значимых обстоятельств.
Достаточна ли существующая процессуальная форма для исследования электронной сделки?
Особенность действующего процессуального регулирования заключается в том, что значительная часть подобных дел одновременно рассматривается в упрощенном порядке и не подлежит кассационному пересмотру.
Следовательно, именно практика судов первой и апелляционной инстанций фактически формирует окончательный стандарт оценки электронных доказательств.
При отсутствии единообразных подходов различия в судебной практике перестают быть локальной проблемой отдельных дел и начинают непосредственно влиять на уровень судебной защиты тысяч граждан.
Цена иска перестала быть критерием сложности дела.
Традиционно процесс, где сумма незначительна по мнению судей называлась несложной категорией дел. Однако цифровые споры очевидно говорит обратное.
Спор на 50 тысяч тенге может потребовать исследования биометрической идентификации /аутентификации (с 2026 года), журналов событий, IP-адреса, OTP с подтверждением собственника абонентского номера, серверных логов, электронной цифровой подписи, последовательности действий пользователя.
Иногда это сложнее, чем спор на миллиард по обычному договору поставки.
Электронный заем — лишь первая стадия цифровизации гражданского оборота.
Уже сегодня появляются сделки, совершаемые с использованием искусственного интеллекта, автоматизированных платформ, цифровых агентов.
Если процессуальное законодательство не выработает специальных стандартов исследования цифровых доказательств уже сейчас, аналогичные проблемы неизбежно возникнут и в иных категориях гражданских дел.
Цифровизация не снижает значение судебной защиты. Напротив, чем сложнее становятся технологии заключения сделок, тем выше должны становиться требования к судебному доказыванию.
Сейчас как никогда настало время для профессиональной дискуссии о новой модели судебного доказывания по цифровым гражданским спорам.
Очевидно, что цифровой спор требует переосмысления критериев выбора процессуальной формы и стандарта судебного доказывания.
Цифровая трансформация изменила экономику, способы заключения сделок и формы взаимодействия граждан с финансовыми организациями.
Институт упрощенного производства создавался как эффективный механизм разрешения дел, не требующих сложного исследования доказательств. Но электронная сделка поставила перед судом принципиально новые задачи. Сегодня предметом судебного исследования становятся цифровые данные.
Современная экономика объективно невозможна без цифровых сервисов, дистанционного кредитования и электронного документооборота. Стало очевидно, что цифровая трансформация изменила природу доказательств, которыми эти сделки подтверждаются в суде.
Но может ли гражданский процесс оставаться неизменным, если кардинально изменился объект судебного познания? Если юридически значимые факты все чаще подтверждаются не бумажными документами и личным участием сторон, а цифровыми следами, журналами событий, электронными сообщениями, биометрической идентификацией, логами информационных систем и иными электронными доказательствами, то неизбежно требует переосмысления и процессуальная модель их судебной оценки.
Это означает необходимость нового осмысления критериев выбора процессуальной формы, пределов применения упрощенного производства, распределения бремени доказывания и стандарта достаточности доказательств в цифровых спорах.
Значение этого вопроса выходит далеко за пределы судебной практики по делам о взыскании задолженности из электронных договоров займа.
По существу, речь идет о способности гражданского процесса обеспечить конституционное право на судебную защиту в условиях цифровой экономики и сохранить доверие общества к судебной власти.
История права неоднократно подтверждала, что развитие технологий неизбежно меняет и юридические формы. Рукописная расписка уступила место бумажному договору, бумажный документ — электронному, а сегодня в гражданский оборот стремительно входят системы искусственного интеллекта и автономные цифровые решения.
Поэтому главный вопрос заключается уже не в том, придут ли новые технологии в суд. Они уже стали частью рассматриваемых им правоотношений.
Вопрос в том, что же нужно, чтобы гражданский процесс смог уже адаптироваться к новой цифровой реальности, сохранив при этом законность, справедливость и доверие к правосудию.
