Презумпция невиновности – краеугольный камень уголовного правосудия

Презумпция невиновности – это не просто правовая формула, а фундаментальный принцип уголовного процесса, гарантирующий защиту личности от произвола и необоснованного обвинения.

Именно на этом принципе строится вся система доказывания по уголовному делу и осуществляется уголовное судопроизводство в целом. Его значение выходит далеко за рамки процессуальной техники, затрагивая саму сущность справедливости, правового государства и уважения к человеческому достоинству. Не случайно презумпция невиновности получила универсальное международное и национальное признание. Она закреплена в ч. 1 ст. 11 Всеобщей декларации прав человека, ч. 2 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, ст. 77 Конституции и ст. 19 Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан. Такое многоуровневое конституционное и международно-правовое закрепление лишь подчеркивает ее исключительную роль в системе защиты прав и свобод личности. Содержание презумпции невиновности раскрывается через ряд ключевых положений. Прежде всего каждый человек считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в установленном законом порядке и подтверждена вступившим в законную силу приговором суда. Обвиняемый не обязан оправдываться, объясняться или доказывать свою непричастность – эта обязанность полностью лежит на государстве в лице органов уголовного преследования. Все неустранимые сомнения в виновности лица должны толковаться в его пользу. То же правило распространяется и на сомнения при применении норм уголовного и уголовно-процессуального законодательства. Бремя доказывания обвинения, равно как и опровержения доводов защиты, целиком возлагается на сторону обвинения. Презумпция невиновности исключает возможность вынесения обвинительного приговора на основе догадок, предположений и вероятностных выводов. Осуждение допустимо лишь при наличии достаточной совокупности допустимых, достоверных и убедительных доказательств. Главная цель этого принципа – не допустить, чтобы невиновный человек был подвергнут уголовному преследованию и осуждению. Тем самым презумпция невиновности выступает надежным щитом личности в уголовном процессе и одновременно – важнейшим показателем демократичности и правовой зрелости государства. И, напротив, ее игнорирование неизбежно ведет к грубому попранию прав и свобод человека, превращает уголовное судопроизводство в репрессивный механизм и подрывает сами основы правового и демократического строя. К сожалению, в казахстанском уголовном судопроизводстве до сих пор сохраняется ряд системных проблем, которые на практике нередко приводят к нарушению этого базового принципа правосудия. Прежде всего досудебное расследование зачастую воспринимается как самостоятельная и обособленная от суда стадия процесса. В рамках подобной логики органы уголовного преследования фактически присваивают себе функцию «установления истины», подменяя собой суд. Более того, нередко еще до начала судебного разбирательства лицо публично объявляется преступником, а общественное мнение целенаправленно формируется посредством навешивания ярлыков – «коррупционер», «взяточник», «вор», «мошенник». Между тем Конституция и законодательство Республики Казахстан императивны: признание лица виновным или невиновным, установление факта совершения преступления и назначение наказания относятся исключительно к компетенции суда. Еще одной устойчивой проблемой является так называемый обвинительный уклон. На практике он выражается в заведомо более тяжкой квалификации действий лица. Особенно часто это проявляется по делам о преступлениях против личности, когда необходимая оборона необоснованно признается ее превышением либо квалифицируется как умышленное причинение вреда здоровью или смерти. Известны и случаи, когда лиц обвиняли в умышленных преступлениях, хотя фактически речь шла о неосторожных деяниях либо о причинении вреда при полном отсутствии вины. Судебная практика знает и откровенно вопиющие примеры привлечения к уголовной ответственности безвинных лиц вопреки прямым предписаниям уголовного закона. Показательно дело Х., осужденного судом первой инстанции к шести годам лишения свободы за умышленное убийство. Между тем материалами дела, включая показания очевидцев, было установлено, что потерпевший Е., вооружившись железным ломом, избивал женщину А., затем напал на Х., нанеся и ему удары ломом по голове. Даже после того, как окровавленные Х. и А. попытались спрятаться в доме, Е. ворвался туда с ломом, продолжая вооруженное нападение. Лишь в условиях реальной угрозы жизни Х. произвел выстрел из охотничьего ружья. При таких обстоятельствах Верховный Суд обоснованно признал осуждение Х. незаконным, указав на прямое нарушение ч. 3 ст. 32 УК, согласно которой причинение вреда в состоянии необходимой обороны при посягательстве на жизнь либо при вооруженном нападении не является уголовным правонарушением. Одной из наиболее распространенных причин осуждения невиновных остается ненадлежащее установление субъективной стороны уголовного правонарушения. Между тем форма вины, мотив и цель, а также разграничение умысла и неосторожности – обязательные элементы доказывания по каждому уголовному делу. Игнорирование этих требований приводит к объективному вменению, ошибочной квалификации и, в конечном счете, к незаконным приговорам. Характерным является дело А., первоначально осужденного за умышленное убийство, несмотря на то, что умысел на лишение жизни установлен не был. Вина А. заключалась в том, что, стремясь пресечь противоправные действия К., находившегося в состоянии алкогольного опьянения и избивавшего свою жену и детей, он связал его арканом и оставил лежать в отдельной комнате до приезда полиции. Впоследствии смерть К. наступила от удушья арканом. Верховный Суд обоснованно переквалифицировал действия А. как причинение смерти по неосторожности, указав на отсутствие намерения у А. лишить потерпевшего жизни. Подобные примеры незаконного обвинения и осуждения граждан подробно проанализированы мной в ряде научно-практических работ, включая комментарии к нормативным постановлениям Верховного Суда и исследования практики применения Уголовного кодекса Республики Казахстан. Особого внимания заслуживают составы преступлений, в диспозиции которых используется термин «заведомо». Законодатель тем самым прямо подчеркивает необходимость доказывания субъективной стороны деяния – осознания ложности, противоправности либо преступного происхождения соответствующих обстоятельств. Речь идет, в частности, о заведомо ложном доносе, заведомо ложной информации, заведомо незаконно добытом имуществе, заведомо служебном подлоге и других составах. Во всех таких случаях умысел лица должен быть доказан полностью, с устранением любых разумных сомнений. Не случайно именно практика осуждения без доказательства заведомости стала одной из причин декриминализации клеветы в 2020 году. Показателен и пример оправдания профессора Н., ошибочно осужденного за клевету за обращения в государственные органы о коррупции в вузе. Считаю, что по делам о преступлениях, в диспозиции которых используется термин «заведомо», отсутствие доказательств осознания лицом ложности или противоправности исключает уголовную ответственность. В этой связи следует подчеркнуть, что лицам, считающим себя пострадавшими от распространения публичной информации, защита своих прав в большинстве случаев является более эффективной в порядке гражданского судопроизводства. Подача иска о защите чести, достоинства и деловой репутации позволяет установить фактические обстоятельства дела, дать оценку достоверности распространенных сведений и восстановить нарушенные нематериальные блага без необходимости доказывания заведомости и субъективного отношения распространителя к их ложности. Гражданско-правовые механизмы, в отличие от уголовного преследования, направлены прежде всего на восстановление нарушенных прав и компенсацию вреда, а не на карательное воздействие, что соответствует принципу соразмерности и исключает необоснованное расширение уголовной репрессии. Для реального, а не декларативного утверждения презумпции невиновности в Республике Казахстан необходимы конкретные законодательные и практические меры. Во-первых, ст. 19 УПК следует дополнить прямым запретом на любые публичные заявления должностных лиц о виновности человека до вступления приговора в законную силу с установлением ответственности за его нарушение. Верховному Суду необходимо разъяснить, что данный запрет распространяется как на публичные выступления, так и на процессуальные документы и официальные сообщения, содержащие указания на виновность лица. Во-вторых, требуется реальное обеспечение равенства и состязательности сторон, расширение полномочий адвокатов и отказ от закрепления досудебного расследования как автономной стадии. Оно должно быть лишь стадией подготовки судебного разбирательства, а не заменой суда. В-третьих, необходимо существенно усилить судебный контроль на досудебной стадии, предоставив следственным судьям право оценивать достаточность, допустимость доказательств и правильность квалификации деяния при рассмотрении жалоб и санкционировании мер пресечения. Только при условии последовательного и бескомпромиссного соблюдения презумпции невиновности уголовное правосудие может служить не инструментом давления, а средством защиты прав человека и утверждения подлинного верховенства закона.