КАЗАХСТАН ТО И ДЕЛО СТАЛКИВАЕТСЯ С ПРОБЛЕМОЙ СТИГМАТИЗАЦИИ ПСИХИЧЕСКИХ РАССТРОЙСТВ И СУИЦИДАЛЬНОГО ПОВЕДЕНИЯ.
Об этом свидетельствует неутешительная статис тика последних лет, которая показывает, что острая проблема коснулась не только взрослых, но и детей. Согласно анализу МВД, главной причиной суицидов среди несовершеннолетних являются ссоры внутри семьи. Хотя, примечательно и то, что 62 процента детей, совершивших суицид, воспитывались в полных семьях с хорошим материальным достатком. Как предотвратить эту угрозу? Что надо делать, чтобы внутренние проблемы и взрослых, и детей не загонялись глубоко, не доходя до крайней черты, а находили решение? Ответом на эти вопросы стала деятельность кризисных центров. Сегодня в стране работает порядка 74 кризисных центров, 22 из которых – государственные. Этот факт свидетельствует о растущем понимании того, что суицидальные явления являются следствием состояния, из которого можно и нужно выводить с помощью профессиональной помощи. В кризисных центрах и приютах организовано оказание психологической, юридической и другой необходимой социальной помощи. Есть общие правила: если вы подверглись бытовому насилию, буллингу, сталкингу, то об этом не стоит молчать. В целях защиты потерпевших от подобных видов насилия органы внутренних дел наделены правом применять меры индивидуальной защиты и профилактики, направив их в специализированный кризисный центр. Есть телефоны доверия. Поэтому именно кризисные центры становятся тем самым мостом, который соединяет человека на грани отчаяния с возможностью продолжить жизнь. Эффективность этих организаций базируется на трех принципах: доступность, комплексность и анонимность (конфиденциальность). Профессиональные психологи, психотерапевты, оценив состояние человека, в том числе и риск острого суицидального кризиса, используют протоколы деэскалации, помогая разделить эмоции и факты, снизить уровень аффекта, депрессии, причиной которых могут быть острая жизненная ситуация, буллинг, травля. В Казахстане кризисные центры, особенно 22 государственных, обязаны оказывать не только психологическую, но и юридическую помощь. Все подобные меры позволяют устранить внешние угрозы, резко снизив суицидальный риск, создав «безопасное пространство» и оказав поддержку. Ведь, как показывает практика, суицидальный кризис усугубляется изоляцией: человек думает, что его никто не поймет, или стесняется обратиться к близким. Эти центры предоставляют также социальную помощь: помогают восстановить документы, найти временное жилье, оформить инвалидность или пособие. Когда базовые потребности закрыты, мысль о самоубийстве как «решении проблем» теряет свою силу. Конечно, сеть кризисных центров надо развивать, особенно в сельской местности, обеспечив тесное сотрудничество с психиатрическими службами. В Казахстане такие шаги уже делаются: государственные центры в Алматы, Астане и Караганде начинают внедрять алгоритмы взаимодействия пациентов с высоким риском с психиатрами. Кризисные центры в Казахстане должны вырасти в систему экстренного реагирования на суицидальный риск, отрабатывая механизм выхода из него, убирая внешние триггеры, оказывая четкую психологическую помощь, юридическую и социальную поддержку. Развитие этих центров, обучение их персонала работе именно с суицидальными кризисами и расширение сети (особенно в регионах) является прямым и действенным шагом к снижению числа самоубийств в стране. Жизнь одного человека стоит того, чтобы за нее бороться профессионально. Тем более, когда речь идет о жизни детей.
Омар КУАНДЫК
