В ЯНВАРЕ 2026 ГОДА ФАРМАЦЕВТИЧЕСКИЙ РЫНОК КАЗАХСТАНА ПОТРЯС ОДИН ИЗ КРУПНЕЙШИХ В ЕГО ИСТОРИИ КОРРУПЦИОННЫХ СКАНДАЛОВ.
В центре внимания оказался один из ведущих в стране и СНГ поставщиков медицинского оборудования. Конфликт между Комитетом национальной безопасности и руководством компании вылился в публичное противостояние, которое вышло в информационный поток. Еще бы, ведь с одной стороны прозвучали громкие обвинения в мошенничестве на миллиарды тенге, с другой – появились опровержения и ссылки на давление в интересах конкурентов. Речь идет о госнадзоре и противостоянии с частным капиталом в сфере здравоохранения. Нечасто такое встречается. Итак, руководству компании предъявлены серьезные обвинения: согласно версии следствия, в течение длительного времени оно создавало масштабную схему фиктивного отечественного производства. Суть заключалась в том, что для 28 наименований медицинского оборудования, поставляемого в государственные больницы и клиники, предоставлялись поддельные документы, где импортная продукция выдавалась за произведенную в Казахстане. Что стоит за подобными манипуляциями? Элементарно – льготы для отечественных производителей, как мощный инструмент поддержки так называемой локальной промышленности. Казахстанская продукция при госзакупках пользуется преференциями. Поэтому, используя фальшивые свидетельства о производственных мощностях, организация незаконно имела доступ к льготам, обходя честных конкурентов, что давало возможность заключать выгодные контракты на поставку оборудования, которое необходимо для системы здравоохранения. По официальным данным, этими действиями государству был нанесен колоссальный финансовый ущерб в 4.5 миллиарда тенге. В рамках расследования были проведены обыски, в ходе которых у руководства компании изъяли инвестиционные монеты на сумму более 1 миллиарда тенге, арестованы доли в ряде связанных фирм. Под стражу с санкции суда взяты высокопоставленные сотрудники в лице технического директора, бывшего председателя правления и начальника производственного управления. С 28 января 2026 года основателя и руководителя компании объявили в розыск. Но компания не только не признала вину, но и перевела дискуссию в плоскость защиты деловой репутации и борьбы с недобросовестной конкуренцией. В опубликованном официальном заявлении все обвинения категорически отвергаются, мол, речь не идет о поставке «воздуха» или фальшивого товара – все оборудование является реальным, заводского производства, физически поставлено, введено в эксплуатацию и годами используется в сотнях государственных и частных медучреждений по всей стране. И что государственные контракты исполнены по факту. При этом руководство компании признает, что спор может идти о «правовой трактовке отдельных производственных и организационных процессов прошлых лет, связанных с локализацией и оформлением документов». Тем самым возможные проблемы с бюрократическим оформлением «казахстанского» статуса продукции не отвергаются, но сам термин «фальсификация», который подразумевает подмену или отсутствие товара, им не нравится. Компания стала утверждать, что, мол, расследование инициировано конкурентами, которым «не выгодно, чтобы на рынке Казахстана были сильные международные игроки». Себя же она позиционирует как инновационного и прозрачного лидера, ставшего жертвой сговора с целью устранения с рынка. И что оценка правомерности должна даваться не в публичных заявлениях, которые заранее создают образ виновного и наносят непоправимый репутационный ущерб. Пока досудебное расследование активно ведется, со стороны Министерства здравоохранения уже приняты беспрецедентные административные меры. По итогам проверок, выявивших производство на незаявленных площадках и предоставление недостоверных данных, действие всех 53 регистрационных удостоверений на медицинские изделия компании полностью приостановлено. На практике это означает юридический запрет до завершения всех следственных действий на реализацию и использование любой продукции компании, включая исполнение текущих государственных контрактов. Чем закончится эта история о раскрытой многомиллиардной афере, покажет время. Дело данной компании выходит за рамки обычного коррупционного скандала и обнажило системные проблемы в регулировании рынка медицинского оборудования, где политика импортозамещения и льгот для локализации может создавать почву для злоупотреблений. И независимо от итогов расследования, последствия уже серьезны: репутация одного из лидеров рынка разрушена, тысячи единиц медицинской техники оказались в правовом вакууме, а доверие к системе госзакупок в здравоохранении явно пошатнулось. Дальнейшее развитие ситуации, которое на данный момент находится в подвешенном состоянии, будет зависеть от способности следствия представить неопровержимые доказательства схемы подлога документов и, возможно, от того, удастся ли разыскать основателя компании для дачи показаний. История станет тестом как для правоохранительной системы Казахстана, так и для того, удастся ли в итоге провести грань между бюрократической ошибкой и умышленным экономическим преступлением. «Отверточные» производства как реалии времени В рамках реализации стратегий индустриализации и поддержки отечественного производителя в экономике то и дело возникает вопрос: как отличить реальные инвестиции в создание реальных производств от распространенных схем обхода с созданием так называемых «отверточных» производств. Суть этого явления в том, что товар почти в готовом виде импортируется из-за рубежа, а на территории страны происходит лишь его минимальная финальная сборка или, что еще проще, переупаковка и переклейка этикеток с товарными знаками для маркировки продукции как местной. Эта практика ущербна не только для экономики, лишая ее реальных инвестиций и технологического развития, но и потребителей, которым зачастую приходится платить по завышенной цене, как за якобы «отечественный» товар. А государство при этом недополучает ожидаемый экономический эффект от программ поддержки. Политика импортозамещения в рамках программ индустриально-инновационного развития в Казахстане занимает, как мы знаем, приоритетные позиции. Пользуясь этим, отдельные производители создают так называемые «отверточные» производства, получая право претендовать на участие в государственных закупках, на налоговые льготы, субсидии и иные преференции. Хотя речь идет не о собственном производстве с нуля, отечественном происхождении товара, а о «локализации». Недобросовестные компании имитируют производственный процесс, используя вместо реальных технологических цепочек минимальные затраты. Импорт почти готовых узлов с их последующей формальной «сборкой» является более быстрым и дешевым способом, да и к тому же можно получить статус казахстанского производителя, обеспечив себе доступ к господдержке, всего лишь разместив товарный знак на товаре, и ввести его в оборот. Такая некорректная маркировка товара вводит потребителя в заблуждение о его реальном происхождении и другим последствиям. Примеры «отверточных» производств встречались в отраслях, где конечный продукт имеет высокую стоимость. Эти явления характерны для автомобилестроения, когда сборка автомобилей нередко сводилась к сборке ввозимых практически готовых автомобилей в разобранном виде, а на местном заводе лишь организуется финальная сборка машинокомплектов из крупных блоков. Но под давлением жестких требований к локализации со стороны государства автопроизводители постепенно переходят к более глубокой сборке и локализации отдельных компонентов. Подобные примеры есть в сфере бытовой техники и электроники, когда готовые изделия ввозятся из стран с низкой себестоимостью производства. Наши производители занимаются их распаковкой, проверкой, установкой отдельных панелей или программного обеспечения на государственном языке. После этого они маркируются как казахстанские товарные знаки и могут зайти на рынок под видом местного бренда, при этом не создавая собственных исследовательских и производственных мощностей. В сфере производства лекарств и медицинского оборудования, как в вышеуказанном случае, компании могут регистрировать лекарственные средства или оборудование как произведенные в Казахстане, хотя располагают лишь участком для фасовки импортированного действующего вещества или занимаются финальной комплектацией импортных деталей. Это рождает закономерные вопросы. Как в таком случае отличить реальный технологический процесс от фиктивного? Как не допускать параллельный импорт и пресловутую «переклейку» этикеток, поставив заслон на таможенном контроле, и какие меры могут использовать владельцы товарного знака для защиты интеллектуальной собственности? Думается, ответ прост – необходим более строгий контроль, в том числе и таможенный, за соблюдением прав правообладателя. Ответственность в этой сфере лежит и на официальных дистрибьюторах и производителях, которые должны отслеживать и контролировать каналы поставок и противодействовать ввозу товаров, которые вполне могут быть использованы для создания фиктивных «отечественных» линеек продукции. Обнадеживает, что в последние годы государство ужесточает контроль, устраивая регулярные и детальные проверки реальной локализации и добавленной стоимости. Пример тому – компания производитель медицинского оборудования, которую сегодня обвиняют в фиктивной локализации и введении в заблуждение о месте производства. Надеемся, что такие меры позволят навести порядок на этом рынке, дав сигнал об ответственности всем недобросовестным «локализаторам». Это должно подтолкнуть крупные международные компании, которые начинали со «сборочных» проектов, развивать реальную локализацию, передавать технологии, чтобы активизировать местных поставщиков компонентов, что потенциально изменит экономическую картину на нашем производственном рынке. Всем ясно, что «отверточные» производства являются сложной проблемой и вызовом для экономической политики страны. Создавая видимость быстрого выполнения планов по диверсификации, наполняя рынок товарами под местными брендами, по логике вещей они подменяют саму суть индустриализации. И это оставляет нас на периферии реальных технологических процессов. Поэтому важно развивать собственные производства, пусть даже за счет трансферта технологий. Для этого мы должны совершенствовать фискальный и таможенный контроль, выстраивать грамотную экономическую и промышленную стратегию, создавать реальные стимулы не для «отверточников», а для отечественных производителей.
Асия НУРИМБЕТОВА, спецкор «ЮГ»
