СОЦИАЛЬНЫЕ СЕТИ РАСПРОСТРАНИЛИ НА ДНЯХ ВИДЕО, НА КОТОРОМ В ПОДЗЕМНОМ ПЕРЕХОДЕ Г. АЛМАТЫ ПАРЕНЬ КУРЬЕР СПАЛ, РАССТЕЛИВ ТОНКОЕ ОДЕЯЛО И ПОСТАВИВ У НОГ КУРЬЕРСКУЮ СУМКУ. ЭТА ИСТОРИЯ ВСКОЛЫХНУЛА ВСЕХ, КТО СТАЛ СВИДЕТЕЛЕМ ЭТОЙ КАРТИНЫ. СОЧУВСТВУЯ УВИДЕННОМУ, ЛЮДИ СТАЛИ ПРЕДЛАГАТЬ СВОЮ ПОМОЩЬ, ПРИЗЫВАЯ НАЙТИ ЭТОГО ПАРЕНЬКА.
Картина, увиденная в подземном переходе Алматы, – это не просто свидетельство усталости отдельного человека. Это безмолвная иллюстрация системного кризиса, в котором оказывается наша молодежь. Молодой парень, курьер в форме и с желтым рюкзаком с логотипом сервиса доставки – символы, обнажившие обратную сторону жизни. Он не просто «прилег отдохнуть». Сон в публичном, шумном, небезопасном месте – это акт крайней степени истощения, вымотанности и отчаяния человека, доведенного до предела суе той с заказами, гонкой против времени, давлением алгоритмов, в которых он стал ресурсом для оптимизации логистики. Сон в переходе – это молчаливый крик о том, что труд курьера не обеспечивает ему даже базового человеческого условия: безопасного места для отдыха после изматывающей смены. Он работает, но его заработка не хватает даже на съем скромного жилья или хостела в городе, который он объезжает вдоль и поперек на своем скутере, или разносит заказы пешком. Эта сцена – знак неготовности государства создать для молодежи стабильные, защищенные и достойные рабочие места. Это провал в создании качественного рынка труда. Таких молодых ребят сотни, которым приходится рассчитывать на свои силы, и их труд является свидетельством неумения создать достаточное количество рабочих мест с официальным трудоустройством, социальными пакетами, оплачиваемыми больничными и отпусками. Молодые люди, даже закончив колледжи и другие учебные заведения, оказываются перед выбором: либо годами ждать приемлемой вакансии, либо соглашаться на условия, лишенные всех социальных гарантий. И это не их выбор, а вынужденное выживание. А к чему порой приводит безработица, мы хорошо знаем – это преступления, разбои и грабежи. На их фоне мы можем говорить об отсутствии эффективной социальной поддержки. Система социальной защиты не успевает за новыми реалиями труда. Такой курьер, работая даже по 12 часов в сутки, формально может считаться безработным или самозанятым с мизерными отчислениями. У него нет доступа к льготам, субсидиям на жилье или программам поддержки для молодых специалистов. Он предоставлен сам себе в прямом смысле слова. Вопрос упирается и в уязвимость, связанную с недоступностью жилья. Алматы – самый дорогой город Казахстана. Программы арендного и ипотечного жилья не работают для таких категорий, как курьеры. Государство не видит своей задачей обеспечить молодым работникам, поддерживающим экономику города, возможность жить в человеческих условиях.
Некоторые селятся в хостелах, где нет элементарных условий, и они вынуждены коротать ночи в таких «ночлежках», где порой случаются трагедии, об этом мы тоже знаем по несчастному случаю, который произошел в одном из таких приспособленных подвальных помещений в г. Алматы. Да что там курьеры – студенты многих вузов из-за отсутствия мест в общежитиях вынуждены селиться где попало. Иллюзия «самостоятельности» молодежи. Ситуация показывает полный крах нарратива о том, что за молодежью будущее. И отсутствие гарантированной работы толкает ее на случайные заработки. Официантами, курьерами. Они не хотят бездельничать, стремятся помогать родителям, которым и без того несладко живется, особенно в провинциальных городах и в сельской местности. Система устроена так, что их труд не конвертируется в базовую безопасность и достоинство. Это лишает элементарных человеческих радостей, надежд, и где гарантия, что эти трудности не сломают их?
Трагический инцидент
Поэтому спящий в подземном переходе курьер — это не частный случай, а симптом. Симптом того, что государство перекладывает ответственность на саму молодежь и частный бизнес, который максимизирует прибыль, минимизируя затраты на человека. Это образ работающего на износ, но остающегося невидимым для системы, вынужденного искать приют не в доме, а в холодном подземном переходе мегаполиса. С другой тревожной ситуацией мы столкнулись 1 сентября, когда в Таразе был убит школьник. Убит нелепо, по предварительным данным, сверстником. И это еще один тревожный знак агрессии, существующей в подростковой среде. Безусловно, трагический инцидент – не просто чрезвычайное происшествие. В очередной раз нам, взрослым, подается сигнал, который указывает на рост насилия в подростковой среде, и что не все благополучно. Как и в нашумевшей истории с убийством Шерзата, мы понимаем, что ситуация требует серьезного системного анализа и немедленных действий. Эскалация насилия среди молодежи вызывает обеспокоенность и тревогу. Ведь каждый случай — не просто бытовая драка, а крайняя точка агрессии, которая с внешней точки зрения становится все более жестокой и немотивированной. Подростки все чаще разрешают конфликты не словами или кулаками, а с помощью холодного и огнестрельного оружия. Что это, как не тотальная девальвация ценности человеческой жизни в сознании подростков, явный признак кризиса института семьи и воспитания? Ясно, что корни агрессии растут из семейной и школьной среды. С одной стороны родители, поглощенные финансовыми заботами, которым недосуг заниматься внутренним состоянием ребенка, его тревогами, гневом или попаданием в компанию безбашенных сверстников. Мы не должны упускать и то, что ребенок, регулярно сталкиваясь с агрессией в стенах дома, физической или психологической, воспринимает эту модель поведения как единственный способ решения проблем. Родители зачастую не вникают, где, с кем и как проводит время их ребенок, а бесконтрольность часто до добра не доводит. Мало кто отслеживает информационное поле, в котором обитают дети и подростки, погружаясь в пучину мусора социальных сетей. Гигантский поток нефильтрованной информации в медиапространстве пропагандирует культ силы и агрессии. Ведь не секрет, что компьютерные игры, фильмы и соцсети зачастую романтизируют насилие, представляя его как эффективный и «крутой» способ самоутверждения. И дети это впитывают, из-за отсутствия жизненного опыта. За трагедиями с намеренно падающими из окон и чердаков многоэтажных домов детей и подростков стоят в первую очередь анонимные виновные – деструктивный контент в соцсетях. Не секрет, что существуют сообщества и каналы, пропагандирующие травлю, насилие, суицидальное поведение и ненависть. Находящиеся в группе риска подростки легко попадают под их влияние. Кибербуллинг, травля, как и конфликты, начавшиеся онлайн, все чаще переносятся в реальную жизнь с самыми трагическими последствиями. Осознавая недостаточную профилактику этого явления Министерство просвещения РК внедрило с нового учебного года новую программу по борьбе с буллингом. В сообщении сказано: «Впервые в Казахстане с нового учебного года во всех школах и колледжах страны начнет действовать отечественная программа профилактики буллинга «ДосболLIKE», направленная на снижение случаев травли среди детей и подростков, формирование безопасной, поддерживающей и уважительной среды в организациях образования. Программа разработана с учетом международных и отечественных нормативно-правовых актов, включая положения Индекса благополучия детей, и опирается на лучшие мировые практики в борьбе с буллингом». Этот шаг показывает, что нынешняя школа как ключевой социальный институт часто оказывается не готовой к вызовам времени. Надо честно признать, что фокус любого педколлектива обращен в основном на учебу, а не на воспитание. Учителя уделяют внимание академическим успехам учащихся, всяким СОРам и СОЧам в виде вопросов, тестов, контрольных, тогда как эмоциональное состояние учеников и в целом психологический климат в среде учащихся, профилактика буллинга, жестокости, унижений и травли остаются за дверями класса. Несмотря на штатных психологов и социальных педагогов, в школах катастрофически не хватает профессионалов, способных работать не только с жертвами, но и с агрессорами, выявлять конфликты на ранней стадии и купировать их. Формальный подход к безопасности детей привел к тому, что меры безопасности ограничиваются на уровне охранника у входа в школу. Несмотря на наличие ювенальной полиции, налицо пробелы в работе с несовершеннолетними, отстает от реалий дня и законодательство. Оно не учитывает особенности возраста. Поэтому существует парадокс, когда, с одной стороны, говорят об ужесточении ответственности за тяжкие преступления, совершаемые несовершеннолетними, а с другой – требуются меры по развитию восстановительного правосудия и налаживания системы профилактики для тех, кто только встает на путь нарушения закона. Система срабатывает лишь по факту свершившегося преступления, а не предотвращая его. Так, в конце августа в Шымкенте вынесли приговор по делу учителя, обвиняемого в избиении ученика. Дело рассмотрели в межрайонном суде по уголовным делам г. Шымкента. Как оказалось ЧП произошло весной 2025 года. Ученик школылицея был избит за то, что… громко стучал в дверь кабинета. Это вызвало раздражение учителя, который решил утихомирить подростка кулаками. Признав вину учителя доказанной, суд учел смягчающие обстоятельства, назначив обвиняемому наказание в виде ареста на 25 суток.
Сентябрьская хроника
Трагический случай произошел на днях в г. Алматы. Учащаяся одной из частных школ подверглась буллингу со стороны педагогов из-за того, что пришла не в школьной форме. История окончилась суицидом. В г. Шымкенте школьник повесился в сарае собственного дома. Мать погибшего ученика заявила о буллинге в учебном заведении. Подтверждением этому была записка, которую погибший оставил в своем телефоне, адресовав предсмертные слова четверым одноклассникам: «Теперь вы не сможете меня избивать»… Страшно, что эти реалии становятся обыденностью. Все эти трагические случаи говорят о сбое, который происходит одновременно в образовательной, семейной, социальной сферах. И эти сигналы должны заставить государство и общество, включая родителей, учителей и чиновников, признать наличие глубокой проблемы. Не ограничиваясь разовыми мероприятиями ради «галочки», а комплексной и действенной программой, с обучением педагогов и детей умению в любом конфликте искать компромисс, в том числе привлекая школьную медиацию. Надо доводить до учителей и родителей важность эмоционального контакта с детьми, не допуская чрезвычайной ситуации. И школьные педагоги должны повернуться лицом к детям, их внутреннему миру, распознавать признаки неблагополучия. А при необходимости привлекать психологов, сотрудничать с сотрудниками ювенальной полиции, знать их, как говорится, в лицо, чтобы совместно на раннем этапе выявлять группы риска, вести профилактическую работу. Иначе игнорирование этих сигналов может привести к новым страшным трагедиям. Дети должны чувствовать тепло и участие взрослых, родных людей, педагогов, чтобы каждый ребенок в трудную минуту мог получить поддержку, услышать вовремя заветные слова: «Мы рядом с тобой, айналайын…». Они ведь бывают так нужны, как воздух.
Асем САКЕНОВА
