психолог, докторант КазНУ им. аль-Фараби
ТЕЛЕФОННЫЙ ЗВОНОК РАЗДАЕТСЯ В СЕРЕДИНЕ РАБОЧЕГО ДНЯ. ВЕЖЛИВЫЙ ГОЛОС НАЗЫВАЕТ ВАШИ ИМЯ И ОТЧЕСТВО, ПОСЛЕДНИЕ ЦИФРЫ НОМЕРА КАРТЫ И СООБЩАЕТ, ЧТО СО СЧЕТА ТОЛЬКО ЧТО ПОПЫТАЛИСЬ СПИСАТЬ КРУПНУЮ СУММУ. «ЗАЯВКУ МЫ ПРИОСТАНОВИЛИ, НО ЗЛОУМЫШЛЕННИКИ МОГУТ ПОВТОРИТЬ ПОПЫТКУ. ОСТАВАЙТЕСЬ НА ЛИНИИ». ДАЛЬШЕ – МИНУТЫ, НА КОТОРЫХ ДЕРЖИТСЯ ВСЯ СХЕМА: ТРЕВОГА, СПЕШКА, ОЩУЩЕНИЕ, ЧТО КАЖДАЯ СЕКУНДА ПРОМЕДЛЕНИЯ СТОИТ ДЕНЕГ. К ВЕЧЕРУ ЧЕЛОВЕК, ЕЩЕ УТРОМ СЧИТАВШИЙ СЕБЯ НЕУЯЗВИМЫМ ДЛЯ ТЕЛЕФОННЫХ АФЕР, САМ ПЕРЕВОДИТ НАКОПЛЕНИЯ НА «БЕЗОПАСНЫЙ СЧЕТ».
Ситуация обобщенная, но узнаваемая до боли. Подобные разговоры ежедневно происходят в каждом регионе страны, и на другом конце провода далеко не всегда оказывается доверчивый пенсионер: в полицейских материалах все чаще фигурируют инженеры, врачи, бухгалтеры, предприниматели – люди, чья профессия построена на точности и логике. Почему же цифровым мошенникам удается обмануть тех, кого, казалось бы, обмануть невозможно? По данным Департамента по противодействию киберпреступности МВД, за девять месяцев 2026 года в Казахстане зарегистрировано около 15 тысяч интернет-мошенничеств против примерно 19 тысяч за тот же период годом ранее. Снижение почти на 21 процент выглядит обнадеживающе: с начала года полиция совместно с операторами связи заблокировала более 90 миллионов мошеннических звонков, задержано свыше 150 так называемых «активаторов» – людей, передающих преступникам доступ к аккаунтам мессенджеров, изъято более 22 тысяч SIM-карт. Однако зарегистрированные преступления – лишь видимая часть айсберга. Антифрод-центр Национального Банка, работающий не с заявлениями, а с самими транзакциями, фиксирует масштаб иного порядка: к 1 января 2026 года им зарегистрирован 80 871 инцидент с признаками мошенничества, благодаря его работе заблокировано 2,8 миллиарда теңге, более полумиллиарда возвращено пострадавшим гражданам. А в августе 2025 года Генеральная прокуратура оценивала ущерб от интернет-мошенничеств с начала года в сумму свыше шести миллиардов теңге – и потерпевшим на тот момент было возмещено лишь 26 процентов потерянного. За этими строками отчетности – повторяющиеся из города в город сюжеты: «спасение» вклада от мнимой подозрительной операции, «содействие следствию» с переводом денег для поимки недобросовестного сотрудника банка, «инвестиции» в безупречно оформленную платформу, которая еще неделю назад исправно начисляла первые проценты. Сценарии разные, конструкция одна: человека вводят в эмоциональное состояние, в котором он сам совершает нужные преступнику действия. Почему же образованный человек, способный вести сложные расчеты и управлять проектами, теряется от одного звонка? Ответ кроется в устройстве человеческого мышления. Нобелевский лауреат Даниэль Канеман, десятилетиями изучавший психологию принятия решений, описывал два режима работы сознания: быстрый, интуитивный, эмоциональный – и медленный, аналитический, требующий усилий. В спокойной обстановке работает второй. Но стоит прозвучать угрозе – «ваши деньги в опасности», «на ваше имя оформляют кредит», – и управление перехватывает первый: древний, стремительный механизм выживания. В этом режиме мы не анализируем информацию, а реагируем – быстро и по шаблону. Стресс буквально сужает кругозор: мозг цепляется за источник тревоги и отсекает все «лишнее», включая здравый смысл. Разница между умным и не очень умным собеседником в такую минуту невелика: оба думают не головой, а страхом. Мошенник не ищет глупца. Он ищет момент уязвимости: усталость после трудного дня, тревогу за близких, растерянность от неожиданного известия. Интеллект в такой момент почти бесполезен, потому что атакуют не его, а эмоции. Более того, умному человеку порой труднее признать опасность: ему свойственна тихая уверенность – «со мной такое не случится», и эта самоуверенность становится лазейкой. Добавим сюда утечки персональных данных: когда незнакомец обращается по имени и знает о вашей недавней покупке, мозг получает обманчивый сигнал – «свой, настоящий». У преступников есть откуда черпать такие сведения – МВД в этом году сообщало о ликвидации международного канала распространения персональных данных граждан Казахстана. Особое место в арсенале аферистов занимает имитация власти. «Сотрудник Национального Банка», «оперативный дежурный полиции», «следователь» – за этими визитками стоит глубоко встроенный в нас механизм подчинения авторитету. Его описал психолог Роберт Чалдини в классической «Психологии влияния»: люди склонны выполнять указания тех, кто выглядит представителем закона или компетентного учреждения, особенно когда речь идет о серьезной угрозе. Голос уверенный, терминология правильная, на фоне – гул «операционного зала». Критический анализ уступает место условному рефлексу: начальство говорит – надо слушаться. Срочность довершает дело. «У вас двадцать минут». «Положите трубку – деньги будут списаны». «Разговор идет по защищенной линии, никому не сообщайте». Каждая такая фраза – не импровизация, а элемент отрепетированного сценария. Организованные колл-центры мошенников работают по заготовленным скриптам: на каждую реплику жертвы есть готовый ответ, на каждое сомнение – контраргумент, на попытку положить трубку – новая порция страха. Человек думает, что ведет диалог, а на самом деле движется по чужому маршруту. Спешка не оставляет времени перезвонить в банк, посоветоваться с близкими, просто остановиться и подумать. Собеседник не дает повесить трубку и заваливает инструкциями, а под такой когнитивной нагрузкой даже сильный ум работает на выживание, а не на анализ. Запрет «разглашать операцию» лишает человека главного защитного барьера – взгляда со стороны. Противоположный полюс манипуляции – надежда на легкую прибыль. Лжеинвестиционные платформы, «гарантированная доходность», трейдеры из социальных сетей с безупречными скриншотами прибыли давят на другие, но столь же надежные кнопки. Амос Тверски и Даниэль Канеман показали: человек склонен переоценивать вероятность приятного исхода и недооценивать риск, особенно когда перед глазами чужие истории успеха. Заработало у соседа – получится и у меня. Это подтверждающее искажение: увидев то, во что хочется верить, мы перестаем искать факты, которые могут разочаровать. А страх упустить выгоду – «предложение действует только до вечера» – добавляет все ту же срочность, отключающую сомнения. Заметим: ни в схемах со страхом, ни в схемах с выгодой преступник почти ничего не взламывает. Взламывают не компьютер – взламывают человека. Это и есть социальная инженерия: построенное по законам психологии воздействие, при котором жертва сама переводит деньги, сама диктует коды из сообщений, сама устанавливает приложение удаленного доступа. Главное достижение мошенника – не похищенный пароль, а выстроенное доверие: постепенное, поэтапное, когда каждый маленький шаг («просто назовите номер карты») готовит следующий, и к моменту решающего перевода внутренний критик уже молчит. Преступнику вообще выгодно, чтобы технически все совершил сам потерпевший: добровольный перевод сложнее оспорить, чем взлом счета. Завершает цепочку еще один механизм – на этот раз работающий против самой жертвы. Значительная часть пострадавших обращается в полицию с опозданием, когда деньги уже обналичены, а некоторые не обращаются вовсе. Причина редко бывает юридической – она эмоциональная: стыд. Человеку неловко признаться, что его обвели вокруг пальца, особенно если он привык считать себя разумным и осторожным. К стыду добавляются вина перед близкими, страх осуждения, порой – отрицание произошедшего: «еще разберутся, еще вернут». Окружение нередко добивает: «как ты мог повестись?» – эту фразу слышит почти каждый потерпевший. Между тем ответственность за преступление несет только преступник. Доверчивость – не проступок, а молчание жертвы работает на мошенника: без заявления нет дела, нет следственных действий, нет шанса перехватить деньги по горячим следам. Защититься проще, чем кажется, – но защищать нужно не интеллект, а процедуру. Настоящий сотрудник банка или полиции никогда не попросит код из SMS, пароль от приложения или трехзначный код с оборота карты и уж тем более не предложит перевести деньги на «безопасный счет»: таких счетов не существует в принципе. Любой разговор, построенный на давлении и спешке, стоит прекращать без выяснений – настоящая служба безопасности переживет ваш отказ. Затем перезвоните в банк сами по номеру с официального сайта или с оборота карты. Не устанавливайте приложения по указанию собеседника и не принимайте инвестиционных решений под обещания гарантированной прибыли: гарантий на финансовом рынке не дает никто. А если деньги уже ушли – немедленно звоните в банк и заявляйте в полицию: счет идет на часы, и каждый час промедления снижает шансы на возврат. Государство, со своей стороны, наращивает техническую защиту: Антифрод-центр блокирует подозрительные переводы, операторы связи отсекают миллионы мошеннических звонков, а с сентября 2025 года дропперы – те, кто за вознаграждение передает преступникам свои банковские инструменты, – отвечают по уголовной статье вплоть до семи лет лишения свободы. Но ни один алгоритм не заменит главный защитный механизм, который есть у каждого из нас. Это пауза. Способность в ту секунду, когда вам говорят «нельзя откладывать», все-таки отложить. Поговорите об этом дома: спокойный рассказ о мошеннических схемах, услышанный заранее, защищает пожилых родителей и впечатлительных подростков надежнее любого антивируса. Мошенник силен не техникой – он силен тем, что заставляет нас решать поспешно то, что решается спокойно. Отнять у него это преимущество под силу любому человеку вне зависимости от диплома, должности и счета в банке
