Геополитические события на время отодвинули с информационной авансцены климатические проблемы. Именно на время — скоро лето, и, к сожалению, нет никаких гарантий, что не повторится тяжелая засуха 2021 года или какие-то иные погодные эксцессы.
Государство реагирует на эти глобальные задачи: реализуется политика энергетической эффективности, системные меры по защите экологии. О том, как оценивает их эффективность экспертное сообщество, мы беседуем с Вадимом Ни, известным экспертом по изменению климата, председателем попечительского совета Социально-экологического фонда.
- Вадим, национальный проект «Зеленый Казахстан» — один из приоритетов государственной политики, охватывающий экологические, экономические, социальные аспекты. Как, на ваш взгляд, идет его реализация?
- Я бы в этом обширном контексте выделил законотворчество в сфере экологической проблематики. И в первую очередь принятый — в прошлом году новый Экологический кодекс Республики Казахстан. В частности, введенную им системную, стратегическую экологическую оценку планов и программ. То есть когда принимаются планы и программы развития на уровне отдельных отраслей экономики или регионов страны, обязательно должны изучаться их возможные экологические последствия и эффекты. Это важный инструмент предотвращения рисков еще на уровне планирования.
- Такой инструмент есть в других странах или это отечественное «ноу-хау»?
- Ну, например, в России стратегическая оценка на практическом уровне есть и широко применяется, но на законодательном уровне менее развита.
Вторая важная новация в новом Экологическом кодексе — в нем введено планирование на уровне определенных отраслей экономики. Речь идет о водном, лесном и сельском хозяйствах и системе реагирования на ЧС. То есть если разрабатывается какая-то программа по развитию этих отраслей, необходима предварительная оценка ее уязвимости с точки зрения изменений климата. А далее будут разрабатываться меры, чтобы снизить имеющиеся риски. Ну, например, развитие производства фруктов. Фруктовым садам требуется стабильное и долговременное водообеспечение, значит, нужно сразу закладывать применение капельного орошения. - Эти новации уже успели показать уровень своей эффективности?
- Правила приняты, есть методические руководства по ним. Кодекс был принят в середине прошлого года, и, соответственно, практика должна начать нарабатываться в этом году. Это очень актуальный инструмент. Например, предполагается в том или ином регионе расширение посевных площадей, а при этом там не хватает поливной воды. Это не редкая история. И в результате урожай списывается, и оказывается, что агросектор только зря потерял посевной материал и зря провел ресурснозатратные работы. Валового расширения площадей без предварительного анализа водных ресурсов не должно проводиться, и новый кодекс решает это.
- Но это то, что еще должно заработать, по мере действия кодекса. А что можно назвать как уже реализующийся успешный тренд в зеленой проблематике?
- Безусловно, произошел прорыв в развитии возобновляемой энергетики. Чтобы его оценить, стоит вспомнить, что в 2015 году в Казахстане ее доля во всем объеме генерации электроэнергии составляла менее половины процента. Проекты по развитию ВИЭ не интересовали бизнес, потому что они были маломощными. Но в 2020 году мы вышли на объем в три процента от всей генерации, и рост продолжился даже в прошлом, очень сложном из-за пандемийных ограничений году — стало уже 3,5 процента. В этом, 2022 году по планам должны выйти на четыре процента, до двух гигаватт суммарной установленной мощности. В общем объеме это не смотрится как очень большая цифра, но очень значительная динамика налицо. Во многом это результат того, что были законодательно обеспечены эти процессы, и данный сектор стал интересен инвесторам. Единственное, что пока не решено: нет регламентации закупа энергосистемой той энергии, что генерируется на малых ветровых станциях.
- Эта позитивная динамика вызвана тем, что на нашем главном экспортном рынке, в странах Европейского союза, начала четко обозначаться перспектива введения углеродного налога на поставки из других стран?
- Нет, не этим. Просто и государство, и общество осознают необходимость движения в этом направлении. Есть инвесторы в сферу зеленых технологий — тот же Европейский банк реконструкции и развития, и собственные, казахстанские институты развития. На этом поле появились игроки. Государство регулирует тарифы, но это неплохой вариант.
- В Германии, мировом лидере по развитию зеленой энергетики, она начиналась с такой же практики.
- Да, конечно. Мы не можем ожидать сразу огромного скачка, с учетом того, что старые электростанции давно и полностью амортизированы. Темпы перехода на зеленую энергетику отстают от того, что мы обещали по Парижскому соглашению, но они есть и наращиваются.
Из других, административных, решений правительства в прошлом году, важных для экологии вопросов я бы выделил отказ от идеи передать две организации — бывший Институт экологии климата, ныне это АО «Жасыл даму», и Информационно-аналитический центр, в частную сферу. Как можно передавать их в рыночную сферу, если рынка в этой сфере нет? Я имею в виду такие функции, как, например, национальная инвентаризация выбросов и поглощений парниковых газов, ведение регистра углеродных единиц и регистра выбросов и переноса загрязняющих веществ, поддержка реализации международных экологических конвенций. В итоге эти организации оставили в статусе государственных структур.
И, конечно же, очень правильным решением стало восстановление Министерства экологии как такового. Важно, чтобы был регулятор, который занимается именно этими аспектами.
Антон РОМОВ
