Детектив

ЧЕЛОВЕК, КОТОРОМУ ПОЗВОЛЕНО УБИВАТЬ

Айдын Сулейманов, тридцатилетний житель поселка Жаугашты, что под Алматы, был обделен судьбой еще с детства. С невообразимо большой, словно у мифических пришельцев из космоса, головой – в следствие перенесенного в раннем возрасте рахита, – он часто околачивался среди бутиков прилегающего к поселку большого городского оптового рынка.

Бесцельное мельтешение на глазах у скучающих от безделья торговцев изрядно раздражало последних – они
старательно, как могли, пытались избавиться от чрезмерно любопытного, настроенного на надоедливые расспросы завсегдатая этой коммерческой анархии. Некоторые даже замахивались на него специально заготовленными под прилавками палками. Айдын, как правило, ловко уклонялся и, ковыляя на изувеченных
костным туберкулезом ногах, спешно ретировался прочь.

ЖЕСТОКАЯ РЕАЛЬНОСТЬ

Но оптимизма инвалиду было не занимать – наутро он вновь появлялся у проторенных торговых и даже по
обыкновению осмеливался отпускать очередные лестные словечки в адрес весьма симпатичной хозяйки бутика с кухонной утварью. Зоя – так звали ее – отвечала ему натянутой улыбкой, в которой было все, кроме искреннего ощущения радости от отпущенного в ее адрес комплимента. Как ни странно, но и этого хватало Айдыну, чтобы по ночам в самых сладких снах видеть себя героем, неотразимым мачо, способным с
полуслова растоплять самые холодные женские сердца.

Но наступал день с его неизменно жестокой реальностью, в которой желанному расположению Зои к нему
по-прежнему не было места. Она, как и всегда, обходилась с ним равнодушно, с подчеркнутой важностью – дескать, знай, голубок, свое место и не раскатывай особо губу. Но наделенный от природы недюжинным интеллектом и оттого не совсем растерявший свою привлекательность калека все же надеялся на лучшее, хотя Зоя, даже из жалости, не давала Айдыну для этого никакого повода.

Как-то однажды, проходя мимо нее, Айдыну вдруг непреодолимо захотелось излить перед ней свои душевные терзания, раскрыть все чувства, которые безраздельно овладевали им в последнее время. Сделать это было непросто, но он понимал, что только так можно враз снять с души груз неопределенности.
«Будет, что будет», – сказал он себе и решительно выпалил:

– Зоя, а ты знаешь, что я люблю тебя? Я… хотел бы даже умереть за тебя… с твоим именем на устах!

– Ты хочешь умереть за меня? Но зачем?

– Затем, что я люблю тебя. Я ведь уже сказал.

– Да что ты говоришь!? – маска удивления на лице Зои сменилась вдруг гримасой оскорбленного достоинства.

– Но зато я не люблю тебя. И не надо мне твоей глупой смерти, которую, кстати, никто и не заметит. Так что «гуляй, Вася» и не доставай меня больше своей любовью. Густо покраснев, Айдын круто повернулся, чтобы уйти. Но остановился, услышав повелительное:

– Впрочем, погоди… ты, кажется, сможешь действительно пригодиться.

– В чем?

– Дело в том, что менты на днях задержали моего племянника, Костю. Вроде как он ударил женщину, обозвавшую его нецензурными словами. И гулять бы давно на воле ему за такой мелкий хулиганский проступок, да вот незадача – женщина умерла на следующий день. Якобы от последствий того злополучного удара. И теперь ему «шьют» убийство. Так вот, коль воспылал ты чувством благородства ко мне, окажи
услугу.

– Какую?

– Прими на себя все грехи Константина. Скажи, что это ты, мол, ненароком нанес пощечину женщине, от которой та, оступившись, упала на бетонный пол. Тебе поверят. Да и взятки с тебя гладки.
Ты ведь инвалид… посадят на недельку в КПЗ и отпустят.

– Хорошо. Я так и сделаю, – промолвил Айдын после некоторого раздумья. …В кабинете молодого следователя Ескендирова царил полумрак. Как в подземелье. Еще более мрачным выглядел он сам. И тому была причина – вот уже битый час ему приходилось в поте лица втолковывать некоему странному типу
из пригорода, что он и близко не является фигурантом совершенного недавно убийства женщины.

– Перестань оговаривать себя, ты не имеешь ни малейшего отношения к этому делу! – переходил временами на фальцет следователь, теряя самообладание. – Преступник доподлинно установлен, все факты говорят о том, что именно он – и никто другой – отправил ее к праотцам.

– Товарищ старший лейтенант, – не унимался Айдын, неуклюже вертя огромной головой, – если перед вами
сидит человек абсолютно не похожий на убийцу, то это вовсе не означает, что он на самом деле не является им. Вы допускаете такое?

– Нет, не допускаю. Ты лишь придурок, возомнивший себя новоявленным Джеком-потрошителем. Психушка по тебе плачет, а не тюрьма, которую, кстати, тоже надо заслужить.

– Но…

– Довольно, – прервал его грубо Ескендиров, – не желаю больше слушать. И вообще, катись-ка ты отсюда, да побыстрее. И не смей больше вламываться ко мне. Без тебя дел хватает.

НЕУДАВШЕЕСЯ СПАСЕНИЕ

Домой Айдын шел с понурой головой. Не давала покоя мысль о том, что теперь ему никогда не завязать хороших отношений с Зоей. «Чем же я провинился перед Аллахом, что даже полиция не хочет видеть во мне человека, способного совершить пусть мерзкий, но очень значимый для меня проступок? За что я обделен элементарным людским вниманием?» – терзался он, уже засыпая в своем душном, маленьком домике, доставшемся ему в наследство от умершей три года назад матери. …В тот жаркий, солнечный день
отдыхающих на алматинском озере Сайран было непривычно мало. Только несколько молодых девушек шумно плескались на отмели. Неожиданно одна из них, оторвавшись от подруг, поплыла
вглубь озера. Это был необдуманный шаг – там, в отдалении от берега, не успевавшая нагреться за день толща горной, ледяной воды всегда таила угрозу свести судорогой конечности любому смельчаку, а неподготовленной пловчихе в особенности. Вскоре так оно и случилось: девушка стала отчаянно
барахтаться, издавать громкие вопли.

«Вот он мой шанс прославиться хоть как-то!» – встрепенулся Айдын, случайно проходивший мимо пляжа. Скинув рубашку, он устремился на помощь, но настиг утопающую только на последней стадии ее сопротивления ледяной воде. Обмякшая, она, казалось, уже смирилась со своей участью встретить
смерть подобным образом. Встрепенулась, когда Айдын схватил ее за волосы – быстрым, рефлекторным движением она вдруг стиснула его и без того слабосильные, одеревенелые ноги, парализовав их полностью. Тщетно пытаясь высвободиться и уже сам захлебываясь водой, Айдын не нашел ничего лучше, как резко потянуть ее вниз… и они камнем в смертельной связке пошли на самое дно. Там-то он, наконец, после
короткой борьбы, ощутив твердь, сумел встать на ноги и, разжав присосавшиеся как пиявки пальцы девушки, пулей вынырнуть на поверхность. Тело утопленницы спасатели извлекли лишь через два часа после случившегося.

ПРОВАЛЬНЫЙ ВИЗИТ

Наутро кляня себя за то, что оказался невольным пособником – и даже прямым виновником! – ее нелепой смерти, Айдын привычно потопал в направлении РОВД. Там он нарвался на того, с кем меньше
всего хотел встретиться – на следователя Ескендирова. Заступив накануне оперативным дежурным, старший лейтенант полиции со скучающим видом сидел за своим массивным столом и нервно крутил карандашом вокруг пальца.

– А-а, Сулейманов… наслышан о твоем геройстве! – начал следователь восторженно, завидев на пороге Айдына. – Красавчик…

– Никакой я не красавчик. И тем более не герой. Я лишь тщеславный неудачник, сгубивший жизнь человека,
спасая собственную. Так что прошу немедленно арестовать меня.

– Ты что, спятил? – недоуменно округлил глаза Ескендиров. – Или опять за старое взялся? Девушка утонула сама. Подруги об этом свидетельствуют. А ты лишь пытался спасти ее.

– Это неправда, – настаивал Айдын.

– Я утопил ее. Своим неуменьем, своей трусостью. И потому нет мне прощения. Скорее заведите уголовное дело на меня. Пожалуйста. Прошу. Старинные маятниковые часы, висевшие в «дежурке», пробили шесть вечера, когда Ескендиров, устало запрокинув голову на плюшевую спинку своего рабочего кресла, стал названивать кому-то по сотке:

– Ох, и выдался же денечек! Да и этот дебил, черт бы его побрал, уже достал со своими дурацкими признаниями в совершении преступлении и явками с повинной. Еле выпроводил. …Последний, провальный – в плане самоутвердиться как личность – визит в полицию дал ясно понять Айдыну, что он для окружающих является всего лишь гадким утенком, которому никогда не удастся устранить дисгармонию в отношениях с ними. Эта обреченность вечно испытывать на себе чью-то черствость и равнодушие, а подчас и унизительную жалость, привела его однажды к мысли: «А не перевоплотиться ли мне в самого
что ни на есть настоящего – не мнимого – преступника… и тем самым хоть дурно, но прославиться?». Окрыленный этой идеей, Айдын уже не отдавал себе отчет в том, что постепенно и неуклонно
скатывается к ее реализации в самой жуткой ее форме. Он знал, что это нехорошо. Но поделать уже с собой ничего не мог – синдром «нелюбви к себе и агрессии ко всему миру» охватил его целиком и полностью.

ПЕРВЫЕ УБИЙСТВА

Как-то, гуляя по ночному скверу у городского Дворца бракосочетания, он заприметил старика, одиноко шедшего к нему навстречу. Выхватить трость с увесистым набалдашником, которым старик мерно выстукивал о мостовую, ему не составило особого труда. Еще проще применилось это идеальное оружие в действии: стоило только с размаху опустить его на голову жертвы, как тот, издав, скорее от удивления, чем от боли, традиционное «ой!», беспомощно откинулся назад. Повторный удар довершил предыдущий, оставив от черепа только кровавое месиво. Второй жертвой Айдына в ту безлунную ночь оказалась 75-летняя женщина,
имевшая обыкновение перед сном совершать традиционный вечерний моцион. Вошедший в раж, он задушил бедняжку бельевой веревкой во дворе ее же дома. Наутро страницы периодических изданий пестрели сообщениями об убийстве стариков. И что особенно впечатляло, сообщения эти компетентно, во всех
подробностях смаковали происшедшее, чем удивительно походили на протокольные отчеты излишне дотошных полицейских функционеров.

…Очередным местом для дачи признательных показаний Айдын выбрал головной офис городской криминальной полиции. И неспроста – здесь ему, казалось, наконец, поверят и, надев наручники, отведут в изолятор. Но пожилой седовласый майор полиции вопреки ожиданиям недоверчиво оглядел его нескладную фигуру и счел нужным начать совсем не с того:

– Скажи, кто ты? И откуда?

– Я… я Айдын Сулейманов. Из поселка Жаугашты.

– Чем вызвано твое желание прийти к нам с признаниями?

– Совесть замучила… Неожиданно зазвонил телефон, рука майора потянулась к трубке:- Алло, слушаю.
– Алан Кожахметович, это я, Ескендиров из Главного следственного управления, – прозвучало из трубки.

– Меня уведомили, что этот «колченогий» теперь уже вам морочит голову. Не верьте ни единому его слову и гоните прочь в три шеи – он известный психопат.

– Но его показания удивительным образом совпадают с действительными результатами обследования жертв и мест происшествия.

– В этом нет ничего удивительного – он начитался газетных комментариев неумных «сыскарей» из убойного отдела, которым огласить тайну следствия все равно что раз плюнуть.

– Что из этого следует и как мне с ним поступить?

– Отпустить. И не тратить времени на пустые разговоры. Ведь он и мне до этого плешь проел, признаваясь в самых невероятных преступлениях, совершенных якобы им. Но все это оказалось лажей.

– Слышишь? – обратился майор к Айдыну, оторвав трубку от уха.

– Твой знакомый следователь рекомендует, не церемонясь, отпустить тебя. И я полностью согласен с ним.

– Как это так… вы не имеете права игнорировать мое чистосердечное признание. Это уже должностное преступление. И очень серьезное.

– Не более серьезное, чем твое, я по крайней мере не ввожу правоохрану в заблуждение, вменяя себе то, чего не совершал, – покачал головой майор, легонько подталкивая Айдына к выходу. И уже когда тот, уходя, неуклюже перебрасывал свои непослушные ноги через высокие пороги, шутливо бросил ему вдогонку:

– В следующий раз, когда надумаешь явиться с повинной, не забудь прихватить с собой парочку свидетелей, да приложить видеозапись совершенного тобой убийства.

МИГ ВОЗНЕСЕНИЯ

…Новую жертву Айдын стал подстерегать на перекрестии двух витиеватых тропинок, тянущихся от самого мемориала, что в парке имени 28 гвардейцев-панфиловцев. Несмотря на укромность, место удачно отвечало его основным требованиям: хорошо освещалось и бдительно обозревалось высокоточной панорамной видеокамерой. Да и в плане людности участок далеко не казался необитаемым островком – на
небольшом отдалении, отрешенно позевывая, на скамейке обосновались два дюжих молодца. Старушка, божий одуванчик, появилась – Айдын посмотрел на часы – ровно в 19:00. Она шла не спеша, тихо
покашливая в кулак и ежеминутно крестясь, очевидно, все еще находясь под впечатлением вечернего молебна в Вознесенском кафедральном соборе. Айдын заволновался: вот он миг, который вознесет его в знаменитости, сделает героем статей с броскими заголовками. Ему было невдомек, что те двое, с парковой скамейки, вопреки его ожиданиям никогда не заявят о себе как очевидцы совершенного преступления, они впоследствии просто исчезнут в неизвестном направлении. Также он еще не знал, что панорамная видеокамера не зафиксирует момент убийства, поскольку пребывает в неисправном состоянии. Все это узнается значительно позже. А пока же он сжимал крепкими – не в пример ногам – руками свою зловещую трость с увесистым набалдашником. И ждал приближения старушки.

P.S. Фамилии и имена героев вымышлены. Любое совпадение с реальностью – чистая случайность. В данном рассказе автор акцентирует внимание на непрофессионализме, непорядочности, коррупции и прочих явлениях, которые, к сожалению, имеют еще место в обществе.

Турар ЖАЛМУХАМЕД

Нашар | ПлохоОнша емес | Так себеБолады | НормальноЖақсы | ХорошоКеремет | Отлично МАТЕРИАЛДЫ БАҒАЛАҢЫЗ | ОЦЕНИТЕ МАТЕРИАЛ

Загрузка...

Комментарий