Аптадағы сұхбат | Интервью неделиБас тақырып | Тема дня

Раскрывая философию мудрости

Великое наследие Абая по праву признано не только сокровищницей казахской литературы, но и мировой духовной ценностью. Благодаря переводам на русский и другие языки творчество Абая стало доступным для самого широкого круга читателей.

Об истории переводов прозы Абая на русский язык корреспонденту «ЮГ» рассказала филолог,
переводчик Рабига КУЛЖАН.

– Рабига Ергазиевна, по существовавшей тогда традиции творчество Абая получило широкое распространение в степи, в основном, изустно. Когда и кем было организовано первое издание произведений великого казахского поэта, просветителя и философа?

– Как известно, свою знаменитую прозу «Қара сөздер» Абай писал в период с 1890 по 1898 год. Ни
авторской рукописи, ни стихов и прозы казахского гения не существует, за исключением найденного
в Питере Алькеем Маргуланом письма Абая, написанного поэтом собственноручно младшему брату
Халиулле. Считается, что рукописи А. Кунанбаева, хранимые его младшим сыном, были закопаны
в землю в период репрессий, а потом утеряны. Наследие Абая сохранилось благодаря рукописям
муллы Абаевского аула Мурсеита Бикеулы. Он не был знаком с поэтом, но был наслышан о нем, был,
так сказать, фанатом его творчества, знал и коллекционировал его произведения. После смерти Абая
он написал некролог и попросил своего друга, племянника поэта, Какитая собирать также изустное
наследие великого мастера, т.к. Абай записывал не все свои произведения, часто продиктовывал,
к тому же нередко рукописи не возвращались. По просьбе Алихана Букейханова Какитай посадил
несколько мулл в ауле, которые записывали и собирали рукописи стихов, переписывали, сравнивали,
сопоставляли, уточняли. Так была подготовлена к печати рукопись, которая была в портфеле Алихана в 1906 году, когда его арестовали. Он объявил властям о ценности рукописи, оценив их в пять тысяч царских рублей. Таким образом, не Какитай, а Букейханов был организатором первого издания сборника стихов Абая в Петербурге в 1909 году. Он же написал вступительное слово от имени Какитая. Алихан Букейханов не хотел, чтобы его опальное имя помешало публикации и дальнейшему продвижению сборника из-за политических соображений. В 1918 году в Семее в журнале «Абай» опубликованы Слова: № № 1, 5, 7, 10, 11, 14, 17, 23, 29,
40. В 1925 году в Ташкенте во втором номере газеты «Таң» было опубликоано 9-е Слово.

Но практически «Қара сөздер», состоящие из 45 Слов, были впервые опубликованы в сборнике Абая в 1933 году под редакцией самого Мухтара Ауэзова. Поздние издания повторялись, дополнялись определенной
текстологической правкой в сравнении с изначальными рукописями. Копии, снятые Мурсеитом Бикеулы, сохранились. Нынешний вариант «Қара сөздер» публикуется по его рукописям 1905, 1907, 1910 годов под
заголовком «Ғақлият-Тасдиқат» («Доверие и подчинение Богу»). Следует отметить, что эти «Назидания» в то время пользовались популярностью даже больше, чем его стихи и вольные переводы, и в них почти не было разночтений-ошибок по причине их сакрально-религиозной направленности, которая была очень востребована среди верующего населения. Их списки-копии заказывали даже за деньги, за скот. Сын Абая от Айгерим Турагул указывал, что отец в прозе часто передавал содержание своих популярных тихов-«өленов», растолковывая, развивая мысль, объясняя их доступным языком прозы, «қара сөзбен».

– В популяризации художественной литературы, в том числе и казахской, большую роль играют переводы. Насколько удачными, на ваш взгляд, являются переводы Абая?

– Одной из важных проблем в абаеведении являются проблемы текстологии – канонизирования оригиналов-первоисточников – так называемых первичных «неавторских» рукописных «списков текстов», которые собирались разными людьми из разных источников в разное время по крупицам и сверялись. Эти проблемы касаются исправлений и дополнений от одного издания к другому на протяжении многих лет, являясь открытыми и по сей день, так как мы не имеем оригинальных рукописей самого Абая (кроме как причисляемого исследователями к последнему, 46-му Слову, известному под традиционным названием «Тарихи сөз»/«Біраз сөз қазақтың түбі қайдан шыққандығы туралы») и малочисленных прижизненных печатных изданий. На мой взгляд, переводчики не могут считать свои переводы аутентичными текстам абаевских оригиналов, допуская некую вольность в интерпретации, создании иноязычных версий, впрочем, как это делал в свое время и сам Абай, как это было принято сплошь и рядом по традиции на территории
Средней Азии. Возьмем, к примеру, манер-макамы средневековых восточных «назиров-перепевов»
(чаще под музыку), а в настоящее время – сонеты по «Мотивам Абая» нашего современника Бахытжана
Канапьянова. При сверке переводов с исходным текстом оригинала, их сравнении и сопоставлении в глаза бросается различная подача и структурно-графическое оформление (не говоря о пунктуации) переводных
текстов: переводчики по-своему «интонируют», на свой лад строят «партитуру» текста, условно
дробя его на определенные смысловые абзацы и синтагмы, допуская свою, авторскую пунктуацию.
До канонизирования абаевских текстов часто нарушалась последовательность отдельных Слов-назиданий, что было вполне закономерно. К примеру, к некоторым «речам-монологам», «посланиям» Абая
переводчики самовольно дают названия-заголовки, сопровождают датами их написания (насколько это
соответствует истине?).

– «Слова назидания» в настоящее время переведены на многие языки мира: английский, французский, латышский, корейский, китайский, узбекский, татарский, турецкий и монгольский. И все же переводы на русский язык стоят в особом ряду.

– Принято считать, что самым первым, наиболее полным, общепризнанным, чисто художественным
переводом на русский язык прозы «Ғақлия» Абая является перевод Сатимжана Санбаева, осуществленный впервые непосредственно с казахского оригинала и выпущенный в 1970 году издательством «Жазушы» под названием «Слова назидания», выдержавшее впоследствии несколько изданий, в которых все 45 абаевских Слов распределены по годам. Прекрасно проиллюстрированное второе издание вышло в свет в 1982 году в издательстве «Жалын». «Слова назидания» представляют собой философско-моралистические, общественно-политические и обличительно-сатирические высказывания поэта. Это плод многолетних дум, волнений и благородных душевных порывов Абая. Тщательная стилистическая отделка, образный, точный язык, искренность поэта, его человечность, высокая устремленность, могучая мудрость ставят «Слова
назидания» в ряд гениальных литературных памятников человечества», – читаем мы в сопроводительной рецензии к изданию. Очевидно, что перевод прошел через тщательную советскую цензуру.

Супруга первого переводчика-билингва, впервые работавшего с оригиналом непосредственно,
без подстрочника, что в то время встречалось очень редко, Светлана Санбаева в своих мемуарах отмечает, что Сатимжан, прекрасно владевший, кроме русского, и родным казахским языком, при переводе
38-го Слова подолгу консультировался с тогдашним Генсеком МИД КазССР, дипломатом-арабистом
Болатханом Тайжановым. Однако следует отметить, что заметную роль в пропаганде казахской литературы, в том числе и творчества Абая, несмотря на просчеты сыграли именно российские переводчики, работавшие, естественно, по подстрочникам.

Неслучайно именно к Виктору Шкловскому с предложением перевести Абая обратился сам Мухтар Ауэзов, так как Шкловский был прекрасным брутальным оратором, который, как и Абай, не писал сам, а диктовал готовый словесный текст секретарям-машинисткам. Его перевод, выполненный по заказу, – неполный, был адаптирован под тогдашние вкусы русского читателя. Кульминационного 38-го Слова, излагающего взгляды Абая о просвещении, науке, истории и религии, составляющего целых восемь книжных страниц, – вообще нет. К тому же русские переводчики перепутали очередность назиданий. Ануар Алимжанов считает, что В. Шкловский и Леонид Соболев, также принимавший участие в работе над текстом, перевели назидания Абая в стиле бесед с читателями с «иронической интонацией». Русские переводы назиданий Абая, включенные в избранный сборник и трижды изданные в Москве, считает А. Алимжанов, «выполнены далеко не удовлетворительно».

– Таковы были реалии того времени. Но «живой как жизнь» язык развивается, меняется исторический контекст. С обретением независимости появились новые возможности для переводчиков, среди которых, как мне известно, есть очень интересные личности, даже супружеские пары.

– Да, это так. В списке переводчиков мы можем увидеть супружескую чету, организаторов Дома Абая в Лондоне – Роллана Сейсенбаева и Клару Серикбаеву, а также христианского богослова, архимандрита Геннадия Каскеленского (писатель Г. Гоголев), осуществившего выборочно-фрагментарный, частичный перевод прозы Абая стихами (без опоры на казахский оригинал), за что он был удостоен специальной награды за вклад в диалог между культурами. Что касается Р. Сейсенбаева, он известен как редактор международного журнала «Аманат», аналога «Иностранной литературы», а также как директор Бюро «Ел». Художественное творчество этого маститого казахского писателя-амбилингва (поясню: амбилингв – владеющий двумя языками в совершенстве в равной степени, в отличие от билингва, владеющего двумя языками в неравной степени), земляка и сородича Абая, в какой-то степени напоминающего нам русско-английское художественное творчество В. Набокова, характерно тем, что вначале он состоялся как казахоязычный писатель. Сменив место проживания на российское, шлифуя свое писательское мастерство в Литинституте Москвы, он сам начинает переводить все свои произведения – от «Жажды» до «Отчаяния» и
«Трона сатаны» – на русский язык, уже не прибегая к услугам переводчиков. Авторские переводы
«набоковско-роллановского» типа не похожи на собственно переводы в традиционном понимании,
представляя собой авторские двуязычные версии одного произведения, представленного в двух
культурах. Они по праву в современном мировом литературном процессе называются уникальными,
royalty – «королевскими»), написанными по принципу «разделенной языковой верности» – devided
linguistic loyalty. Супружеская чета назвала свою русскоязычную версию прозы Абая по-новому – «Книгой слов» (1992-1993 гг.). Последовавшая на основе нее англоязычная версия, исполненная David Aitkyn, приуроченная к 150-летию Абая, названа, соответственно, Book of Words (1995 г.). Чета переводчиков, по
мнению авторитетных критиков, сделала попытку изложить текст оригинала «прозаической поэмы»
Абая «по-немецки» точно и лаконично.

– Тем не менее попытки переводить великое наследие А. Кунанбаева продолжаются.
Чьи работы вы бы особо отметили?

– Неоценим в этом плане сборник двуязычного поэта-культуролога Ауэзхана Кодара «Абай (Ибрагим) Кунанбаев. Избранное» (1996 г.), который наряду со стихами включает и прозу, названную
автором сборника «монологами» Абая. В приложении книга содержит очень ценные авторские
статьи и эссе по абаеведению, отличающиеся от традиционных общепринятых взглядов. Так, А. Кодар смело утверждает, что проект ассимиляции казахов с поворотом на культуру Запада был запущен
именно через Абая, но, к сожалению, восточное духовно-религиозное учение о Совершенном Человеке – «Толық адам» и «Имани гүл», – изложенное суфием-мудрецом, потомками Абая было предано
забвению. Духовно-нравственные заветы Абая не всегда исполняются, о чем свидетельствует наплыв
на территорию Казахстана после обретения суверенитета различных сект исламско-религиозного
толка, чуждых традиционно-народной вере казахов, так доступно изложенной казахским мыслителем.
Редактором кодаровского сборника был Жанат Баймухаметов. Книга спешно готовилась к юбилею
Абая, поэтому А. Кодар, к сожалению, перевел прозу не полностью, а лишь выборочно. В связи с этим
можно отметить как плюсы, так и минусы переводов Ауэзхана. Как поэт-перводчик А. Кодар допускает
собственную трактовку и некоторые вольности. Например, в первом монологе рефреном, не свойственным прозе Абая, семь раз повторяется в начале каждой фразы одно и то же слово «усердствовать». Поэт-Кодар в данном случае все же довлеет над переводчиком-Кодаром, берет верх при переводе прозы. Видимо, именно это обстоятельство и подметил при редактировании текста перевода Ж. Баймухаметов, взяв это «на заметку». Жанр же «монологов» определен Кодаром не случайно, а как явная антитеза «Диалогам Платона». Ведь у одиночки-Абая не было той античной платоновской школы собеседников-мудрецов и спорщиков. Это
лишь размышления Абая, считает А. Кодар, решившего на склоне лет в одиночестве начать тихий
разговор-беседу с самим собой, не найдя равногособеседника.

Это монолог вопрощающего, ищущего себе родных по духу, подведение итогов жизни… Я бы отметила также «Сокровенные речи» Абая в новом переводе Жаната Баймухаметова. Первая реакция на перевод близко знавших Жаната друзей и коллег была такова: «Как же смог перевести такого трудного, даже для традиционалистов-казахов, Абая – городской казах, коим является Жанат?» Оказыватся, можно, если ты профессионал-переводчик. Литературный процесс и переводческая практика показывают, что бывают случаи, когда не обязательно знать язык оригинала, если ты «в теме», тем более, когда есть грамотно составленные подстрочники и временная вертикаль предыдущих переводов, с которыми можно даже конкурировать в мастерстве. Ведь перевел же В. Шкловский Абая, и совсем неплохо, не зная ни слова по-казахски! Да, при всех достоинствах перевода есть в «Сокровенных речах» и досадные ошибки, наличествуют плеоназмы – избыточная информация, неточные, порой даже неверные переводы идиом,
фразеологизмов, культурных реалий. Тем не менее самое ценное в новом переводе – это духовные, философско-религиозные комментарии-примечания, которых лишены почти все предыдущие русские
переводы. Мне кажется, что автор нового перевода прозы Абая смог раскрыть философско-интеллектуальную, духовную суть абаевской прозы, определяя четкие границы пребывания человека между ограниченным, наивно-примитивным «бытием в мифе» и интеллектуальным, духовным «бытием в мире»,
к которому так стремился приобщить свой народ мудрец Востока хаким Абай, и через многие-многие
годы попытавший услышать его казахский философ Жанат Баймухаметов.

Беседовала Диляра ТАСТЕМИР

Комментарий