Әлемде | В мире

В Москве умер первый ребенок из-за новой болезни, вызванной COVID-19

В Москве умер первый ребенок из-за новой болезни, вызванной коронавирусом. Об этом РИА Новости рассказала мать девочки Анна Паршикова.

Двухлетняя Мария Паршикова поступила в приемное отделение Морозовской больницы 18 мая, а 23-го скончалась за закрытыми дверями реанимации. Мать к ней не пустили: у девочки был COVID-19, в крови обнаружили антитела IGM – они вырабатываются в острой фазе болезни.

Во время эпидемии семья Паршиковых самоизолировалась на даче и никто не контактировал с COVID-инфицированными. Поэтому новость о том, что у дочери коронавирус, потрясла родителей.

“У дочки поднялась температура под 40. Приехала скорая. Врачи заподозрили энтеровирусную инфекцию, сказали, ничего страшного – но, если лихорадка продержится больше трех суток, вызывайте бригаду опять. Через два дня Маруся начала бегать и скакать как обычно – будто рубильник дернули, – вспоминает Анна. – Зато слегла я: слабость, озноб, но пониженная температура. После такие же симптомы появились у мужа. Мы и подумать не могли, что это COVID-19. У меня в крови нет антител. Либо я бессимптомник, либо вообще не болела, либо тестирование врет – загадка. Вообще с коронавирусом больше вопросов, чем ответов. Муж и сын будут сдавать анализ – это важно, ведь мы тогда находились с родителями и немолодой няней, могли их заразить”.

Через три недели после выздоровления у Маруси снова подскочила температура – 39. “Два дня я пыталась вызвать кого-нибудь – хоть платно, хоть бесплатно. Все бесполезно. На третий день у дочери сильно опух лимфоузел на шее, и мы вернулись в Москву. Врач из поликлиники сказал: похоже на мононуклеоз (инфекционное заболевание, для которого характерны лихорадка и воспаление лимфоузлов. – прим.). Доктора приходили практически ежедневно – и платные, и участковые. Все твердили одно и то же. Но потом я увидела на ножках девочки сыпь и скинула фото приятельнице, педиатру. Та заволновалась: “Срочно вызывай скорую, похоже на Кавасаки”. Тут у меня волосы зашевелились”.

Приехала бригада. Марусю осмотрели и предположили, что это просто аллергия на антибиотик, однако на всякий случай госпитализировали в Морозовскую больницу. По словам Анны, двое суток никто, кроме единственного дежурного врача, и слышать не хотел, что у малышки, возможно, синдром Кавасаки.

“Но надо отдать должное: начиная с третьего дня помогали дочери всем чем могли. У меня уже нет сил и желания кого-то судить. Все равно мы никогда не узнаем, было ли что-то сделано не так”, – вздыхает Анна.

Даже когда дочь попала в реанимацию, Паршикова не верила, что девочка умирает. Казалось, вот-вот кризис минует.

“Сейчас понимаю, что мой мозг перешел в режим самосохранения. Нет, я действовала: звонила, писала, трясла всех. Но когда твой ребенок угасает на глазах, сознание будто ставит блок и все как в тумане. Я убеждала себя: еще чуть-чуть и все наладится. Даже спросила: “Вы нас из реанимации пока не переводите?” На меня посмотрели как на идиотку. Видимо, доктора уже все понимали. Но мне-то никто ничего не говорил”, – рассказала женщина.

Маруся “сгорела” за семь дней. Потом врачи объяснили Анне: у девочки был Кавасаки-подобный синдром, вызванный коронавирусом. Он привел к обширному поражению внутренних органов.

“Совсем недавно дочь выглядела как нормальный ребенок, которому просто нездоровится. Вскрытие показало: у нее чудовищные повреждения внутренних органов. “Вы такое раньше видели?” – допытывалась я у врачей. Мне ответили, что так обычно бывает после длительного онкозаболевания или при иммунодефиците. А здесь неделя – и все”, – описывает Паршикова.

По словам Анны, ей очень важно предать огласке свою историю: “Не для того, чтобы кого-то наказать, – мы хотим, чтобы люди знали об этой болезни”.

Никто, переживает Паршикова, даже не подозревает, что жизнь детей в опасности. “На днях по ТВ сказали, что в Москве нет ни одного ребенка с этим синдромом. Я была в ужасе. Вместо того чтобы предупредить родителей, дезинформируют многомиллионную аудиторию. Это преступление, – считает она. – Даже сейчас в Морозовской больнице есть дети с этим диагнозом. Мне пишут сотни людей, я рассказываю им о симптомах дочери и, конечно, советую обратиться за помощью – ведь я ни в коем случае не врач”.

Пульмонолог Дмитрий Овсянников объяснил, что еще в начале весны мировое врачебное сообщество обнаружило новый детский недуг – мультисистемный воспалительный синдром, ассоциированный с COVID-19. Другое название – Кавасаки-подобная болезнь.

“На сегодня известно о 600 случаях. Один ребенок погиб, то есть летальность – меньше одного процента”, – уточнил врач.

Овсянников назвал шесть классических признаков синдрома Кавасаки: лихорадка, изменения слизистых оболочек (красные губы, земляничный или малиновый язык), отек ладоней и ступней, конъюнктивит, увеличение лимфоузлов, особенно шейных, а также разнообразная сыпь.

У детей с мультисистемным воспалительным синдромом могут быть не все симптомы, но даже некоторые из них должны насторожить родителей и врачей. Не стоит игнорировать и специфические черты новой болезни.

“Она поражает детей девяти-десяти лет, а средний возраст пациентов с синдромом Кавасаки – два года. Другие особенности – снижение артериального давления и шок. Могут быть нарушения желудочно-кишечного тракта (понос, рвота), головные боли и симптомы менингита”, – перечислил эксперт.

“Профилактики нет. Важно понимать, что синдром развивается через одну-шесть недель после перенесенной коронавирусной инфекции. Если кто-то в семье переболел ОРВИ и тем более при подтвержденном COVID-19, нужно особенно пристально следить, нет ли у ребенка лихорадки, сыпи, конъюнктивита. В этом случае – срочно за медицинской помощью! Одна из причин фатального исхода – поздняя госпитализация”, – заявил пульмонолог.

Комментарий