Құқық | Право

Суд да дело

В редакцию газеты обратились родственники осужденного И. с жалобой на незаконный приговор. Ознакомившись с материалами судеб-ного дела, мы решили поведать читателям эту криминальную историю.
В августе минувшего года Ш. со своим родственником А. в баре «Бочонок» выпили пару кружек пива и после полуночи пришли в кафе «Лалалей», где проходил вечер в стиле латинских танцев. В помещении к ним подошел их знакомый И., танцор, которому Ш припомнил долг в тысячу тенге. Один из парней стал грубо оскорблять И., на что тот высказал свое недовольство и предложил выйти на улицу поговорить. Они вдвоем вышли, чтобы выяснить отношения, за ними последовал и Ш.
На улице И. предложил А. разобраться мирно. Ш. также пытался остановить парней, но А. отказался. В какой-то момент И., уклоняясь, ударил противника в нижнюю челюсть. А. упал на землю, потерял сознание. Дыхание у него было затрудненным. Минут пять парни пытались помочь, но тот не приходил в себя. Тогда Ш. вызвал бригаду скорой помощи, которая увезла пострадавшего в больницу.
Около двух часов ночи матери А. позвонил врач и сообщил, что ее сын поступил в больницу в тяжелом состоянии. Ему сделали томографию головы, обнаружили переломы в основании черепа. А. сделали трепанацию черепа. Там же, в больнице, со слов родственника Ш. ей стало известно, что в ночь на 3 августа около часа в баре произошел конфликт ее сына с И., и уже на улице тот нанес удар по лицу, отчего А. упал и потерял со-знание. Потерпевшему провели вторую операцию. Во время пребывания в больнице он был без сознания, находился в коме, и скончался, не приходя в сознание.
Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы от 10 сентября 2019 года (так указано в приговоре суда) причиной его смерти стал ушиб головного мозга с переломом затылочной кости с переходом на основания черепа в виде линейных трещин, в результате закрытой черепно-мозговой травмы, что подтверждается патоморфологическими признака-ми.
Сомнения не в пользу
17 февраля 2020 года приговором Алмалинского районного суда подсудимый был признан виновным в совершении уголовного правонарушения, предусмотренного ч. 3 ст. 106 УК РК, и ему назначено наказание в виде восьми лет лишения свободы с отбыванием наказания в учреждении УИС системы средней безопасности. Сторона защиты не согласилась с ре-шением суда и подала жалобу в апелляционную коллегию Алматинского городского суда, приведя доводы необоснованного и незаконного, по их мнению, приговора. После изучения содержания приговора, апелляционной жалобы адвокатов и иных материалов, которые были предоставлены родственниками подсудимого, у нас также возникло множество вопросов, касающихся отправления правосудия и принятия решения судом.
Давайте обратимся к приговору. Суд в мотивировочной части при-говора указывает, что «оба (потерпевший и подсудимый) выражались не-цензурной бранью». Но основной свидетель по делу Ш. в ходе следствия и в судебном заседании показал, что инициатором конфликта был потер-певший А., который в грубой форме оскорбил нецензурными словами подсудимого, когда тот подошел к нему поздороваться. Чтобы избежать конфликта, подсудимый попросил успокоиться подвыпившего А., однако тот продолжал оскорблять его в присутствии посторонних лиц. Естественно, парни вышли на улицу, чтобы выяснить отношения между собой, не привлекая внимание находящихся в баре отдыхающих. Теперь о самой драке. В приговоре суд отмечает, что перед началом драки у И. возник умысел нанесения тяжких телесных повреждений. Какие основания имелись у судьи давать такую оценку? Ведь у подсудимого на тот момент в руках не было никаких предметов – палки или травматического оружия. И все свидетели утверждают, что умысла нанести увечье у подсудимого не было. Драка произошла в ночь со 2 на 3 августа. После полученного удара потерпевший упал, поскольку координация движения была нарушена, так как он был выпивший. Упав, А. ударился затылком об асфальт, после чего потерял сознание. Потерпевший был доставлен в больницу, где через 10 дней скончался, перенеся две операции.
Первичная экспертиза
Довод суда, что после удара потерпевший получил тяжкие телесные повреждения, отвергаются самой судебно-медицинской экспертизой, проведенной экспертом Кутпанбаевым, выводы которого легли в основу обвинения – смерть потерпевшего наступила вследствие перелома основания черепа в области затылка головы.
О самой экспертизе. В апелляционной жалобе сторона защиты обращает внимание на тот факт, что причиной смерти являются повреждения в заты-лочной области головы вследствие падения на твердую поверхность, с по-следующим развитием гематомы в головном мозге. Этот вывод подтвержден самим экспертом, который в ходе судебного разбирательства пока-зал, что повреждения головного мозга могли быть получены при падении потерпевшего с высоты собственного роста на твердую поверхность земли. Тем не менее основанием для признания подсудимого виновным по ч. 3 ст. 106 УК РК «Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью» послужило заключение эксперта, что «кровоподтек в области нижней челюсти сле-ва и перелом затылочной кости черепа потерпевшего в комплексе квали-фицируются как тяжкий вред здоровью и которые оценены экспертом в комплексе». Здесь налицо противоречие заключения эксперта его же допросу в ходе следствия, а также в суде, уверяет сторона защиты.
Для того чтобы разрешить существенные противоречия, защита пригласила в суд известного специалиста В. Колесникова, имеющего 35-летний стаж экспертной работы. Так вот, он показал, что «нельзя оценивать кровоподтек в области нижней челюсти слева и перелом затылочной кости черепа потерпевшего в комплексе», так как это в корне противоре-чит действующей методике определения степени тяжести телесных повре-ждений. Кровоподтек в области челюсти причинен первым, и относится к легкому вреду здоровья. А перелом в затылочной кости черепа – при па-дении на твердую поверхность земли – относится к тяжким телесным по-вреждениям. Падение необязательно влечет перелом, все зависит от поверхности, на которую упал человек (мягкий грунт, деревянный пол, снежное покрытие или бетон, асфальт). Более того, травмирующие предметы этих двух повреждений разные: по первому повреждению – твердый тупой предмет с ограниченной поверхностью, а по второму – твердый тупой предмет с обширной поверхностью. Отсюда следует вывод, что первое повреждение никак не могло тяготить второе. В подтверждение своих доводов специалист предоставил суду все научные материалы, приказы и методики, которые были приобщены к делу.
Однако судья, рассматривавшая дело, не приняла во внимание пока-зания В. Колесникова и предоставленные материалы, отнеслась к ним критически, сославшись на то, что специалист не изучал материалы дела и не участвовал в экспертизе трупа. Но прежде чем пригласить специалиста, защита предоставила ему все материалы, где имелось первичное заключе-ние эксперта. Неучастие в исследовании трупа – не повод сомневаться в компетентности и выводах специалиста. Вместе с тем, учитывая возникшие противоречия, исходя из принципа объективности, суд обязан был назначить комплексную судебно-медицинскую экспертизу, чтобы окончательно установить истинную картину причины смерти. Это прямое требование нормативного постановления ВС РК № 4 от 20 апреля 2006 года, где указано, что «при оценке заключения эксперта и установлении расхождения его выводов с другими доказательствами суд должен разрешить эти про-тиворечия». Однако суд в нарушение требований законодательства не стал объективно разбираться в этом.
И тем не менее сторона защиты на этапе подачи апелляции обратилась к третьему эксперту – Г. Насибову, который также полностью опро-верг выводы первого эксперта Кутпанбаева относительно причины смерти.
Где история болезни?
В основу обвинения суд положил показания матери погибшего. Это парадокс: женщина не могла давать показания как свидетель преступления, ведь на месте происшествия ее не было. Все, что ей известно о конфликте, это лишь со слов свидетеля Шова. Других объективных доказательств вины подсудимого в нанесении тяжких телесных повреждений по делу не имеется. Бармен кафе, допрошенный в суде, показал, что А. и Ш. пришли в заведение в состоянии алкогольного опьянения, что, кстати, под-тверждено результатами освидетельствования: у потерпевшего было установлено наличие алкогольного опьянения средней степени. Все свидетели подтвердили в суде, что инициатором конфликта был потерпевший. Ссылка суда на показания врачей как свидетелей обвинения также незаконна. Во-первых, они не были свидетелями конфликта и не находились на месте происшествия. Во-вторых, сотрудники лечебного учреждения не будут признаваться в том, что потерпевший неоднократно падал на пол, когда его доставили в больницу. Ведь это происходило по их вине. Мать потерпевшего и свидетель Ш. в суде показали, что слышали грохот в приемной больницы, и когда вбежали внутрь, то увидели, что потерпевший упал с кушетки на пол. Такое падение происходило дважды. Это обстоятельство, которое могло усугубить состояние больного и привести к его смерти, суд исказил, отразив, что свидетели ничего подобного не видели.
Сторона защиты считает, что грубейшим нарушением закона явля-ются действия судьи по оценке доказательств. Не дана должная оценка нарушениям УПК РК, которые должны были повлечь за собой признание недопустимым в качестве доказательств ряда документов из уголовного дела. Это и проведение следственных действий до начала регистрации уголовного дела, и проведение допросов и назначение экспертиз не упол-номоченными на то лицами, и другие нарушения, которые, при законной оценке со стороны суда, могли повлечь за собой признание незаконными в целом и обвинительного акта, и факта привлечения И. к уголовной ответственности.
И самое главное – в материалах дела нет основного документа, на который ссылаются и эксперт, и суд: истории болезни потерпевшего, который 10 дней находился в больнице. А ведь именно из этого вещественного документа черпались данные, позже указанные в актах врачей, а также на них, как на источник, ссылался эксперт Кутпанбаев, давая заключение СМЭ. В ходе судебного разбирательства так и не выяснилось, каким образом у эксперта оказалась история болезни потерпевшего. Ведь никто из больницы не изымал медицинские документ, никто историю болезни эксперту не предоставлял. Об этом нет сведений даже в постановлении. Одним словом, история болезни к материалам дела не приобщалась.
Подлог документа
Интересно, а какова же реакция прокурора и судьи на эти грубейшие нарушения закона? Чтобы исправить это недоразумение, перед прением сторон гособвинитель принес в суд… постановление о создании следственно-оперативной группы, которое до этого к делу не приобщалось и в опи-си дела отсутствует. Прокурор просит суд приобщить документ к матери-алам дела. Ясное дело, что это незаконно, так как в ст. 112 УПК РК черным по белому написано, что не могут исследоваться данные и, более того, ложиться в основу обвинения документы, отсутствующие в описи дела. Дословно сказано, что «фактические данные должны быть признаны не допустимыми в качестве доказательств, если они получены с нарушениями требований настоящего Кодекса, которые путем лишения или стеснения гарантированных законом прав участников процесса или нарушением иных правил уголовного процесса при досудебном расследовании или судебном разбирательстве дела повлияли или могли повлиять на достоверность полученных фактических данных». Кроме того, «не могут быть положены в основу обвинения вещественные доказательства, протоколы следственных и судебных действий и иные документы, если они не включены в опись материалов уголовного дела».
Фактические данные, полученные с нарушением уголовно-процессуального закона, признаются недопустимыми в качестве доказательств и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться при доказывании любого обстоятельства, указанного в ст. 113 настоящего Кодекса.
Когда государственный обвинитель заявил суду, что постановление о создании СОГ забыли подшить к делу, сторона защиты ходатайствовала о проведении судебно-технической экспертизы на предмет изготовления этого постановления. Суд в нарушение требований норм УПК отклонил ходатайство, никак не аргументировав свое решение. Это грубое нарушение требований ч.5 ст. 272 УПК РК. В распоряжении редакции имеются мате-риалы по другому уголовному делу, в отношении подсудимого Жунусова, рассмотренному Бостандыкским районным судом в 2019 году по факту смерти Т. Сулиева. Обстоятельства дела один в один совпадают с обстоя-тельствами уголовного дела в отношении И., но там суд переквалифицировал действия Жунусова на ст. 104 УК РК и приговорил его в полутора годам колонии. Как возможно такое разное трактование одних и тех же законов двумя районными судами одного города? Или у нас правосудие разное для всех?
Можно говорить и о других пробелах следствия и суда, но, думается, сказанного достаточно, чтобы сделать вывод о судебном приговоре.
Апелляционная коллегия Алматинского городского суда в режиме онлайн оставила приговор суда первой инстанции в силе. Несмотря на веские доводы защиты в лице трех адвокатов, судья не сочли нужным заново пересмотреть дело или же устранить пробелы судебного эксперта.
(По материалам приговора Алматинского районного суда г. Алматы, фамилии фигурантов уголовного дела изменены.)
Ануар КАКИМОВ
Нашар | ПлохоОнша емес | Так себеБолады | НормальноЖақсы | ХорошоКеремет | Отлично МАТЕРИАЛДЫ БАҒАЛАҢЫЗ | ОЦЕНИТЕ МАТЕРИАЛ
Загрузка...

Комментарий