Шулы іс | Громкое дело

ДОЛГИ УХОДЯТ С ПОКОЙНИКОМ

Никогда не оставляй в живых того, кто сделал тебе добро, чтобы ни у кого не быть в долгу. (с) Чингисхан

 Продолжение. Начало тут.

V

В приемной кабинета Бисенкулова, что на четвертом этаже здания бывшего министерства сельского машиностроения, уже собрались руководители отделов – ежедневная рабочая планерка. Эта привычка у руководителя осталась еще со времен работы на машиностроительном заводе, куда он пришел после окончания Томского политехнического института. Биография Сауата Бисенкулова вполне типична для партократа советского периода. После окончания средней школы его, как выпускника-отличника, по разнарядке ЦК комсомола отправили учиться в Томск. Потом был завод, где он вступил в партию, работал мастером производственного участка, инженером. Ему пророчили служебную карьеру производственника, но неожиданно молодого инженера на очередной партийной конференции избрали парторгом завода. Поскольку завод напрямую работал с Москвой, выполнял заказы военного ведомства, то лидерские качества молодого партийного руководителя сразу оценили, и вскоре Бисенкулов уже работал в аппарате горкома партии, секретарем по промышленности. Затем он стал первым секретарем горкома, вторым секретарем обкома партии. В республике вторых секретарей по промышленности именно титульной нации было немного. Бисенкулов пошел бы и дальше по партийной лестнице, но его избрали народным депутатом Верховного совета. В 90-х годах, когда КПСС стала разваливаться, его перенаправили в народное хозяйство, назначили министром сельского машиностроения.

После развала Советского Союза, когда республика перешла на рыночные, то бишь капиталистические рельсы, Сауат Бисенкулов стал президентом государственной корпорации «Dala Corporation».

…Служебный «мерс» свернул на улицу Курмангазы. Уже подъезжая к зданию, Сауат вновь прокрутил в голове сказанное премьер-министром Кенжалиным:

«Слушай, Сауат, ты же сам прекрасно знаешь, что я тут один. В окружении этих. (Он жестом указал наверх.) И мне не на кого опереться. Зарубежные банки отказываются выдавать кредиты, приводят в пример «Эксимбанк» США. Мол, до сих пор банку не вернули займ. А откуда я его возьму? Займ в два миллиарда! Этот Тарасенко тоже хорош. Сейчас сидит, руки умыл. Президентом прикрывается. А я что?! Давай-ка, если мой земляк, это будет твоя поддержка. Ты верни банку деньги, а на остальных я надавлю. Не получится добром, так я через Генерального прокурора или выйду на Президента. Поэтому я к тебе, ты знаешь, по старой дружбе. Я ведь в долгу не останусь. Мне хоть как, но необходимо закрыть эту дыру. У Правительства, знаешь, сейчас нет денег, чтобы одним махом все закрыть. Пенсии и зарплаты нечем платить, а здесь американцы грозят вообще все перекрыть. Тогда Казахстану вовсе перестанут верить. И все наши реформы коту под хвост. Я на тебя надеюсь, Сауат».

«Хорошо, Сержан Магзумович, я выполню все обязательства по кредиту. Только вот не уверен, что другие – те же парни из президентской администрации, люди того же Тарасенко – вернут все, что получили по займу. Не верю я в их альтруизм… Неужели…»

«Я понял, Сауат. Я не настолько наивен, чтобы рассчитывать на их порядочность. Но мы – государственные люди. И ответственны за те решения, которые принимаем, иначе нам не поверят. Не поверят и в реформы, которые Правительство наметило. Скажу больше: дело в том, что займы под гарантию Правительства выданы с условием их возврата. Вернем долги – нам, как состоявшемуся государству, мировое сообщество поверит. Не вернем – так и останемся банановой республикой с ее отсталыми атрибутами. А это нам надо? Как говорят, премьеры приходят и уходят, а народ остается. И я когда-нибудь уйду, и на мое место придешь, скажем, ты. Проведешь ревизию после меня. И что подумаешь обо мне, если все внешние долги я повешу на Правительство. Чем будешь закрывать эти дыры? Пойдешь просить деньги у международных банков, а они – фиг вам, а не кредиты, вы с нами еще за прошлые кредиты не рассчитались. И кто согласиться тогда вести с Правительством дела? Это я так, тебе образно говорю. Ну, в общем-то, ты меня понял, Сауат. Короче, я от тебя жду результата. Если ты не начнешь ворошить этот клубок, то уже ничего не поможет. О нас будут думать, как о коррумпированной стране. И об этом знает сам Президент. Я ему об этом прямо сказал. Он обещал всяческую поддержку».

Бисенкулов мог формально отнестись к поручению премьер-министра Кенжалина, но как забыть все добро, что сделал его земляк и недавний коллега по депутатскому корпусу. Ведь Кенжалин своим постановлением поддержал государственную корпорацию Бисенкулова и рекомендовал его на должность президента корпорации. Дело в том, что в госкорпорацию наряду с другими казахстанскими предприятиями сельского машиностроения входил и тракторный завод в г. Павлодаре. Еще зимой правительство Кенжалина своим постановлением признало АО «Павлодарский тракторный завод» неплатежеспособным, то есть фактически банкротом. На основании этого министерствам, ведомствам и Комитету по управлению госимуществом предписывалось проработать варианты реорганизации и структурной сегментации предприятия, принятия срока погашения им иностранных долгов, трудоустройства коллектива. Тем не менее на заводе, в его новом качестве, предусматривался выпуск тракторов и их изготовление в оптимальном количестве. Этим постановлением был предусмотрен выпуск на новых площадях совместно с «Дженерал Веаринт» и «Дженерал Моторс» в год 25 тыс. малотоннажных автомобилей типа «Пикап» и горношахтного оборудования в союзе с АО «Экибастузуголь» и немецкой фирмой «МАН Такраф».

Если Бисенкулов рассчитается с кредитом, то пуск новых линий на тракторном заводе вполне реален. Кенжалин дал слово, что со своей стороны посодействует с государственной поддержкой, иначе на чем сельхозпроизводители страны станут пахать землю через несколько лет. Тракторный парк Казахстана уже сейчас больше чем наполовину изношен и требует замены.

VI

После планерки с руководителями подразделений корпорации он в своем кабинете оставил лишь генерального директора Каната Салимбаева.

– Я по одному важному делу. Я был на приеме у премьера Кенжалина. Он всех должников займа к себе на ковер вытащил, по одному. И с каждым лично, с глазу на глаз, говорил насчет возврата кредита. Когда, говорит, вернете долги? Под гарантию Правительства. Я же давно просил тебя, Канат, чтобы предоставил график погашения. Где он?

– Саке, этот вопрос я поручил Кучеренко. Вы же в курсе. Он должен был подготовить…

– И что? Что подготовил? Канат, я тебя просил по-человечески. Возьми под личный контроль, и что теперь? Я перед премьером выглядел, как мальчишка. Он мне дал сроку неделю, чтобы я вернул эти деньги. В противном случае, говорит, генеральному прокурору даст команду. Ты этого хочешь?

– Какому прокурору! Насколько знаю, никто из госкомпаний еще ни тиынки не вернул банку. И причем здесь мы?

– Ты это брось, чуть что – кивать сразу на других! За себя отвечай! Лучше скажи, как будем возвращать эти деньги?

– Вы же знаете, куда ушли деньги, – теперь Канат переводил стрелки на самого шефа. – Вы же занимались непосредственно списком. Ваши ведь люди получили, те же директора заводов. Обещали вернуть. Я по этому вопросу по регионам езжу. Сейчас вплотную работаем с ними. Вы ведь в курсе этого.

Генеральный директор недвусмысленно намекал, что из этих денег идет оплата учебы его мальчишек за границей. Ни где-нибудь, а в США. Загородный коттедж в горах, джип у жены. Не говоря уже о том, что помог своему брату Серику в Павлодаре открыть строительную фирму. А тот вместо того, чтобы наладить производство, затеял строительство торгового центра. Благо, площади достались задарма, тоже благодаря Сауату.

– В этом кабинете, Саке, вы же сами велели перегнать деньги российской стороне за поставку техники «Уралтехмашу». До сих пор нет ни одного вагона. А я ведь предупреждал! – указательным пальцем ткнул в пустоту Канат.

– Хорошо, хорошо, – успокоил его хозяин кабинета. – Не кипятись. Давай так. Свяжись с Кучеренко, поработайте с теми, кто нам должен вернуть долги. Кредиты надо возвращать кровь из носа, этим и займись.

– У меня еще много незаконченных дел. С поставками разбираюсь из России.

– Брось все дела, возьми этого Кучеренко и давай-давай. Мне надо будет докладывать премьер-министру. Сроки поджимают.

«Хорошо ему говорить «кредиты возвращать». И с каких, это, скажите, шишей?» – подумал Канат, но вслух этого не произнес. Как скажешь боссу: а ты сначала сам те полмиллиона верни, взятые без расписки? Куда их дел?»

Хотя, откровенно говоря, в данной ситуации, это даже хорошо, что босс взял 500 тыс. долларов и себе в карман положил. И об этом Канат узнал от своего младшего брата Кайрата. Ведь все коммерческие дела семьи лежат на нем. Что ни говори, а вот старшего Каната Бисенкулова со времен советско-партийной работы остался страх за незаконные хозяйственные сделки.

А Кайрат из другого теста. Отец у них был парторгом на железнодорожной станции г. Аягуз. Мать – директор школы. В отличие от старательного и покладистого ученика Каната, Кайрат был, как говорят, безбашенный. Постоянно фигурировал в криминальных разборках. Лишь благодаря отцу его не упекли на зону. Спустя годы, вроде бы, остепенился, но свои замашки и связи с криминальным миром не оставил.

VII

Через своего старшего брата Кайрат завязал дружбу с шефом Сауатом Бисенкуловым. Втерся в его доверие, выполняя щепетильные дела. Особенно в тяжелое переходное время. И коттедж в горах Кайрат сам предложил Сауату построить за свой счет. Знал, сукин сын, слабые места президента корпорации. Правда, стройку финансировал за счет средств завода. Организация неформальных встреч за городом на своей, как сам говорит, загородной резиденции.

В одной из таких «задушевных» бесед за бокалом шотландского виски Кайрат попросил лишь об одном маленьком одолжении: одолжить несколько «лимонов» из представленного кредитного займа по правительственной линии.

Эти «немного» потом вылились в круглые пять миллионов «баксов», которые Кайрат получил на руки. Канат об этом узнал уже позже от самого шефа. Коль брат нашел ключи к его боссу, то тут не горевать, а радоваться надо. Он, так сказать, неформально подкатывает к боссу, а младший брат Канат с производственной стороны. Так ведь гораздо лучше, с каких сторон не возьми.

Про родного брата говорить плохо не принято у казахов. В отличие от Каната меньшой был не в ладах с учебой. Кое-как окончил среднюю школу. После армии поступил в Талгарский промышленный техникум. Получил специальность технолога по холодильным установкам. Канат устроил его на машиностроительный завод, чтобы был у него под присмотром. В период развала Союза вдруг стали востребованы люди, склонные ко всякого рода сомнительным сделкам. Смутные времена – смутные люди. Такие, как Кайрат. Денег в кассе завода не было, так он уговорил тогдашнего директора, старого еврея Зайдентрумфа, перейти на бартерные сделки. Проще говоря, наладил связь с совхозами и колхозами. Отправлял в село изготовленные на заводе маслодельные линии и другие технологические приспособления для сельского хозяйства. В обмен получал продукцию в виде зерна, масла и мяса. Этот ходовой товар Кайрат продавал уже за реальные деньги оптовым покупателям. Это были новоиспеченные хозяева «новой жизни». Так сказать, новый класс предпринимателей. В помощниках у Кайрата ходили его земляки, в основном бывшие спортсмены, которые умели «выбивать деньги». Эти же бритоголовые джигиты выбивали долги завода по Казахстану. Директор Зайдентрумф в душе, может быть, и не одобрял новые методы начальника снабжения Кайрата Салимбаева. Когда после первой сделки он положил ему на стол директора конверт с долларовыми купюрами, то от испуга у старого еврея с переносицы слетели очки.

«Убери, убери это! – замахал руками Лев Карлович. – В тюрьму меня упечь! Смерти моей желаешь!?

Битый час Кайрат уговаривал взять деньги, мол, это директорская доля, никакого криминала. Это, так сказать, коммерческий интерес при бартере. В кассу завода он внесет столько, сколько было оговорено в договоре с совхозом за поставку техники. Наличкой. Свою долю в долларовом эквиваленте инициатор бартерной сделки Кайрат себе оставил. Более того, он уже оплатил все транспортные и прочие расходы, включая работу своих бритоголовых подельников. Никаких расписок не надо давать. Здесь все на честном слове. Комар носа не подточит.

Старый Зайдентрумф прекрасно понимал, что в «красных директорах» ему не долго придется ходить. Дети все в Израиле, и ему скоро надо определяться с исторической родиной. Как ни крути, Лева, а этот казахский нувориш с бегающими глазками прав. Пока есть время – куй железо, пока горячо.

Так у Льва Карловича появился еще один источник дохода. Причем, очень даже нехилый по тем меркам: с каждой сделки Кайрат приносил до двух тысяч долларов, в зависимости от общей стоимости договора. В месяц таких сделок по заводу было не менее 30-40. Не трудно подсчитать, что в карман только директору приходило до 80 тыс. долларов. Не плохо ведь для начала?

Теперь нетрудно представить, сколько приходило самому Кайрату. Помимо заводских дел у него были и другие сомнительные сделки, о которых не знал старший брат Канат.

Вскоре завод акционировали, где большинство паев приобрел младший Бисенкулов, он же получил статус главного акционера. Его избрали президентом акционерного общества «АРМЗ», а вице-президентом – Льва Карловича. Он по-прежнему получал конверт, но уже гораздо реже и не в прежних объемах. Завод вошел в состав госкорпорации, и через нее осуществлялось финансирование завода.

VIII

О финансовой ситуации в «Эксимбанк Казахстан» можно судить по заключению комиссии по временному управлению банком, которая была назначена по поручению премьер-министра Кенжалина.

Меры, принимаемые руководством банка для погашения заемщиками кредитных задолженностей, оказались несвоевременными и неэффективными. В частности, заключив кредитное соглашение с Национальным космическим агентством РК от 26 декабря 1994 года на сумму два миллиона долларов США, банк с момента истечения срока погашения вышеуказанного кредита, то есть с января 1995 года, и по настоящее время не принял меры к истребованию залога, находящегося у заемщика, для последующей его реализации с целью погашения кредитной задолженности, а ограничился выставленными инкассовыми распоряжениями на счета заемщика и гаранта.

Способы растраты кредитных ресурсов, использованные в «Эксимбанке», можно разделить на несколько категорий. Самое простое – если у вас, как у потенциального получателя кредита, есть родственник или хороший знакомый в руководстве какой-нибудь хозяйственной структуры (промышленного предприятия, санатория или хотя бы ЖЭКа), тогда вы можете обратиться к этому родственнику с просьбой «гарантировать» вам кредит. Он, конечно, не откажется, поскольку какой-либо финансовой ответственности при выдаче подобного документа ни для вашего родственника, ни для его структуры не существует.

Дальше – дело техники: идете в «Эксимбанк», договариваетесь о кредите и прилагаете к своему заявлению «гарантийное письмо». Считайте, что деньги у вас в кармане. Если вы их не сможете вернуть, ничего страшного, все как-нибудь образуется.

Второй вариант потребует от вас обладания каким-либо имуществом. Каким – без разницы, но желательно, чтобы оно внушительно называлось и занимало много места. Годится старое оборудование, утиль из какого-нибудь НИИ, аппаратура, на которой когда-то кто-то экспериментировал. Все это может служить солидным залогом для получения кредитных ресурсов. Ваша задача – грамотно представить мудреную аппаратуру, что наверняка произведет неизгладимое впечатление на банковских работников. Еще один, более хитроумный вариант получения кредита, связан с бумажными манипуляциями. Допустим, у вас есть дом. Предлагая его в качестве залога, вы должны передать в банк документы на это имущество. Получив кредит, вы можете попросить эти документы обратно. Если умело попросите – вам не откажут. Как только документы на залог оказались у вас в руках, уходите как можно быстрее и больше не возвращайтесь. Пусть после этого вас кто-нибудь попробует заставить вернуть кредит или расстаться с собственным домом.

Но самый гениальный метод – ссылка на некие кредитные соглашения. Информации о заключенных Правительством кредитных договорах пруд пруди, почти каждый месяц все газеты радостно трубят о том, что за рубежом нашлись новые миллионы долларов для экономики Казахстана. Мало кто при этом упоминает, на каких условиях готовы предоставить эти миллионы, с какими процентами и когда потребовать их назад, но это дело пятое, главное – делать деньги, пока горячо. Ваша задача – при оформлении кредитного договора сделать ссылку на одно из таких кредитных соглашений. Со стороны казалось, что некоторые кредитные соглашения заключались внешне цивилизованно – при наличии страховых полисов, которые гарантировали возврат кредита за счет страховщика. Но и здесь хорошая, на первый взгляд, бумага имела «двойное дно», поскольку банк странным образом верил на слово своим партнерам и не проверял состоятельность страховой организации.

К примеру, «Эксимбанк» предоставил фирме «Трейдинг-полисервис» круглую сумму – три миллиона долларов под страховку акционерного общества «Казахстан». Позже выяснилось, что подобная гарантия превышает реальные финансовые возможности страховой организации, то есть весь «Казахстан» со всеми своими активами стоит значительно меньше трех миллионов долларов.

Предоставление липовых, по сути, гарантий стало одной из традиционных полукриминальных услуг на нарождающемся страховом рынке: многие страховые фирмы (товарищества с ограниченной ответственностью, имеющие минимальный уставной фонд) страховали сделки и кредитные соглашения на огромные суммы. Разумеется, в банках прекрасно понимали всю эфемерность подобных страховок. Но в пору первоначального накопления капиталов на это все закрывали глаза.

Правоохранительные органы считали подобную практику частным делом и не вмешивались в «рыночные процессы», а государство в лице Президента и правительства Тарасенко умиленно взирали на диковатую поросль «национальной буржуазной элиты». Народ чуял недоброе, но традиционно безмолвствовал.

Имена и фамилии героев, фигурирующих в данном материале, вымышлены. Любое совпадение с реальными лицами является случайностью.

(Начало в № 7. Продолжение в следующем номере.)

Комментарий