Бас тақырып | Тема дня

ДИАЛОГ С СОВЕСТЬЮ

Любители острот в соцсетях разместили опус: «на вопрос «Совесть в курсе?» – судья якобы отвечает: «а совесть – в доле»… Не факт. Суровая жизнь степняков априори устраняла легкомыслие в части разбирательств исков; можно было поплатиться имуществом, если не здоровьем. И потому статут судьи-бия был исключительным явлением. Его следовало создать, и он появился, реализовавшись в выдающихся носителях этничности. Это – закон эволюции природы и государства, ступень гармонизации.

Вопросы независимости судебной власти, ее служения исключительно интересам права находятся в тесной взаимосвязи с историческим прошлым. С развитием традиционного казахского общества и государства тесно связана эволюция социального института биев. Известный исследователь ХIХ века В. Григорьев писал: «у них (казахов) возникли такое превосходное судопроизводство и такие порядки следственного и судебного процесса, каким могут позавидовать многие издавна цивилизовавшиеся народы».

ИНСТИТУТ БИЕВ

Институт суда биев в известной степени позволяет оценить казахское общество в целом как систему договорных отношений и нравственных понятий. В истории казахской государственности и процессе легитимизации власти правосудие биев играло немаловажную роль. Точно так же римское право занимало свое место в эволюции отрасли, прошедшей долгий путь вплоть до современной юриспруденции.

Исследователи единодушны в том, что еще недостаточно исследованы вопросы, касающиеся института биев. Поиски документальных подтверждений осложняются утерей многих устных источников. Изучение наследия биев занимало определенное место в творчестве Сакена Сейфуллина, который в 1932 году выпустил вузовский учебник «Қазақ әдебиеті». Особое внимание он уделил биям. Подчеркивая их силу и влияние, С. Сейфуллин определял время позднего средневековья как целую эпоху – «билер дәуірі» (с казахского – эпоха биев).

Вследствие господства коммунистической идеологии доступ к теме «феодально-ханского» периода был надолго закрыт. Так, к примеру, до сих пор ученые затрудняются дать ясный ответ на вопрос, сколько биев могло практиковать единовременно на территории кочевья?

Известны в региональном разрезе Толе би, Балгожа и Кунанбай, Шорман и Майлы, Саргалдак и Едыге, Торгай би, в разное время вершившие судьбы соплеменников и слывшие мерилами справедливости.

Токсан бия, сына Жабая из рода керей, пользовавшегося большим авторитетом, приглашали в разные регионы Степи для разрешения острых споров, уважая его за честность, справедливость, бескорыстность. Известны имена и добрые дела Майқы би, Құртай би и многих других.

Казахстанский востоковед, профессор К. Хафизова, изучив китайские и русскоязычные источники, пришла к выводу, что «обычное право казахов легло в юридическую основу русско-китайских международных съездов на границе. Съезды проводились в урочище Чубар- Агач, между Семипалатинской областью и Тарбагатайским округом Илийского генерал-губернаторства». По ее мнению, «отличие съезда от суда биев заключалось в том, что с годами судящиеся люди предпочитали выплату не скотом, а деньгами».

ЭТИЧЕСКИЕ НОРМЫ

Как отмечали многие путешественники, казахи уважительно относились друг к другу и соблюдали этические нормы. Преступлений против личности, уничижительных проступков практически не наблюдалось. Очевидно, что это было результатом многовековой практики суда биев, в том числе нравственные устои внушались в семье и социуме и поддерживались авторитетом практики суда биев, когда прослыть в Степи невеждой было сродни физической кончине.

Уважительное отношение к самим биям, безусловно, передавалось благодаря овеянным флером легендам, через устные притчи, запоминающиеся красноречивые выражения и мудрые решения самых авторитетных из них. Поступки биев, принесшие пользу обществу, пересказывались из поколения в поколение.

Если разбираться по существу, знания предшествующих тяжб, в которых бии приняли определенное решение, служило основой в дальнейшем, выражаясь современными терминами – для судопроизводства «по прецеденту». Правовой прецедент – судебное или административное решение по конкретному юридическому делу, которому придается общеобязательное юридическое значение. Исторически прецедентное право возникло в Древнем Риме и нашло отражение в истории ирландского суда. Примерно так судили на основе древнего права ирландцы. Знаменитый роман «Всадник без головы» Майна Рида в финале имеет благой исход для подозреваемого персонажа: судьи оправдывают его, ссылаясь на аналогичный случай в прошлом.

Современное прецедентное право все еще присуще странам с англосаксонской системой права (Великобритания, Северная Ирландия, Канада, Австралия, Новая Зеландия и др.), где оно остается одним из основных источников права.

В традиционном же казахском обществе подростки получали наглядный урок упорядоченного общественного поведения, их учили придерживаться в организации быта и хозяйства, общепринятых норм. Причем гарантом порядка и добродетели был справедливый (әділ) бий, все остальные старались соблюдать дисциплину.

Если бий имел слабости и был нечестен, это быстро становилось известно, информация быстро разносилась по степи, а острословы-акыны высмеивали мздоимцев. Смена биев происходила довольно демократично.

БИИ – ДИПЛОМАТЫ

Факт, что казахские бии нередко входили в состав дипломатических миссий, поскольку их слово и находчивость ценились и зачастую способствовали мирному решению спорных ситуаций. Так, известны миссии с участием Каз дауысты Казыбек бия Среднего жуза. Значит ли это, что стабилизация пограничных обменов и гарантия мира была прерогативой султанов и биев, достаточно наблюдательных и сметливых, умевших красноречием подвести собеседника к обоюдовыгодному решению, наподобие «антикризисных менеджеров» в современной интерпретации, кажется вопросом риторическим.

Источники свидетельствуют, что у тюрков-кочевников дипломатическая служба активно практиковалась. Для подтверждения этого достаточно обратиться к специалистам, занимающимся дешифровкой китайско-, персо- и арабоязычных средневековых источников. Исходя из историко-географической локации, кочевники-тюрки выработали весьма гибкие системы дипломатии, права, мирной разведки и судопроизводства. Не секрет также, что именно биям приходилось выполнять роль информаторов для своих патронов-ханов, изучая систему оборонительных укреплений, культурных достижений и устройство поселений в странах пребывания. Собственно, бии-аталыки воспитывали отпрысков-чингизидов и сопровождали их, приглашенных в статусе аманатов (заложников мира), в сопредельные владения.

Разумеется, суд биев был распространен не только среди казахов, но и у соседних народов региона. Речь может идти о заимствовании или общих исторических корнях социальных институтов, формировавшихся в определенных географических условиях. У узбеков традиционной единицей самоуправления являлась «махалля». Роль же модераторов общественного поведения исполняли «казии», или мусульманские судьи. В отличие от казахских биев в основу решений казии брали шариат.

СПЕЦИФИЧНЫЙ ИНСТРУМЕНТАРИЙ

Что касается инструментария биев, то у казахов он специфичен. Если для надзора над подданными даже Древние Египет, Афины, Рим создали институт полиции и суда, а позднее возникли места заключения (зинданы-ямы, карцеры, каменные мешки, замки, остроги, тюрьмы), а также были внедрены смертная казнь и физические наказания, то в кочевом социуме ведущую регуляторную функцию отводили морально-нравственному осуждению. Роль общественного мнения была велика: преступивший нормы права изгонялся из рода либо уходил сам.

Высказав гипотезу о том, что суд у казахов-кочевников в прошлом опирался на правовой прецедент, мы не уйдем далеко от истины. Разбор и анализ текстов ныне опубликованных решений биев, сохранившихся в памяти поколений в виде легенд («аңыз»), нарицательных историй-притч («хикая»), иносказательных сказок («ертегі»), в принципе возможен и осуществим.

При наличии ханско-султанской власти, дистанцированной от рядовых подданных, контроль и внутреннее правление осуществлялись через доверенных лиц (аксакалы, бии, родители). Высокая сознательность обеспечивала стабильность и даже быстрое развертывание ополчения при военной угрозе. Отец и старшие браться ручались за надлежащую подготовку младших в моральном и физическом плане. Любой проступок – мелкая кража, убийство по неосторожности либо по умыслу – рано или поздно проявлялся: сокрыть улики было невозможно в силу коллективного быта.

Суд биев был крайней инстанцией при неразрешимых спорах. Бии с их высоким умением достигать компромисса в сложных ситуациях, осуществляли функции современных медиаторов, стараясь придерживаться в первую очередь моральных установок, сложившихся в обществе.

Знаменитому Айтеке приписывают такое высказывание: «Моя жизнь принадлежит народу, мне же принадлежит лишь моя смерть». При таком посыле суд биев в идеале должен был обладать совершенным, максимально упрощенным и, что немаловажно! – действенным судопроизводством.

Характерной особенностью суда биев у казахов исследователи (С. Зиманов, Е. Алауханов) называют отсутствие смертной казни, мест ограничения личной свободы преступника – наземных тюрем, зинданов, долговых ям. Действительно, в условиях Степи, как отмечалось выше, специального строительства мест заключения не велось. Дело было в исключительной филигранной технике суда биев: наказание основывалось на пресечении впредь повторения проступка. Знания психологии и силы коллективного воздействия создавали эффект отложенного воспитания; оступившийся впредь не повторял антиобщественных деяний.

Информация о проступке и наказании распространялась довольно быстро, по системе «ұзын құлақ» (изустно). Именно этот лонгрид (длинный хвост) обеспечивал в дальнейшем базу для нейтрализации / детоксикации очередного прецедента.

В социальной стратификации, как известно, бии негласно выделялись в особую социальную категорию, отличаясь от «шаруа» (рядовые общинники) сарбазов и «батыров» (воины), находясь в то же время на иерархической лестнице ниже «торе» (ханы, султаны), хотя имели определенные привилегии.

Оплачивался ли и каким образом труд бия? Ведь он отвлекался на судебные тяжбы в ущерб времени, которое затратил бы, гипотетически, на ведение собственного хозяйства и т.д. В период тяжб и миссий, требовавших отъездов, бий (и его семья) содержались сородичами, всем родом. В остальное время он вел такой же образ жизни, как и все окружающие.

ПОЧЕТНАЯ ДОЛЖНОСТЬ

Быть избранным бием было почетно. Ханы прислушивались к мнению биев, в то время как гонения против них считались гонением против народа. Это звание (бий) не было пожизненным или наследственным: потерявши доверие, бий терял и свою «клиентуру», если была альтернатива. А она (альтернатива) рано или поздно находилась.

Возрастных ограничений бия специально не оговаривали. Некоторые исследователи отмечают случаи, когда претендентом на звание бия становился 13-летний «бала би», в другом случае также малолетнему народному судье дали прозвище «шал би» подчеркивая его мудрость и зрелость решений «не по годам».

Мастерство судьи-бия зачастую становилось известно во время сезонных ярмарок, когда кочевья пересекались; весть о находчивости бия разносилась вширь. Их воспевали акыны, цитировали в айтысах.

Выражение: «Тұра биде туған жоқ» можно перевести как «судьями не рождаются, ими становятся». «Ханда қырық кісінің ақылы бар, биде қырық кісінің білімі мен ары бар» – у хана ум сорока людей, у бия – их знание и совесть. «Бай мал сақтайды, би ар сақтайды» – бай сохраняет скот, бий хранит совесть. Кропотливую работу над записями мудрых изречений вели казахские ученые-филологи и этнографы. Ныне бесценные материалы хранятся в Отделе редких рукописей и книг Главной научной библиотеки РК в Алматы. Даже с началом Великой Отечественной войны эта работа не прекращалась: были организованы археографические экспедиции в отдаленные области республики. Начавшийся было аккумулятивный процесс свода источников был насильственно прерван, в советском Казахстане брала верх иная идеологическая составляющая. Известно, каким гонениям подверглись исследователи-обществоведы…

Институт биев пришел к упадку и постепенно исчез к концу XIX века, когда биев стала назначать колониальная администрация или они избирались по указке. Начавшаяся подковерная борьба за звания и награды погубила истинно народный суд биев.

Выдающийся казахский ученый-этнограф Шокан Уалиханов настоятельно обращал внимание на институт суда биев. Он решительно высказывался против внедрения европейского судопроизводства, как не соответствующего национально-культурной идентичности, менталитету тюрков. В своих «Записках о судебной реформе» Ш. Уалиханов отметил: «чтобы приобрести имя бия, казаху нужно было не раз показать перед народом свои юридические знания и ораторскую способность, это звание было как бы патентом на судебную и адвокатскую практику. В пользу суда биев говорит тот факт, что в большинстве случаев его предпочитают русские истцы и ответчик русскому следствию». Такова истина.

Уникальная конструкция суда биев в системе общества и государства казахов, в пределах Великой Степи, есть наше драгоценное историческое достояние, память о личностях, оберегавших нравственное начало. Преемственность в судопроизводстве передавалась через биев из поколения в поколение, благодаря чему кристаллизовалась идентичность; знающий человек составлял гордость социума, на него равнялись, его ставили в пример другим. Это на самом деле высокое искусство – быть бием, это – философия Степи, когда без кодифицированных письмен и тюремной стражи бий ведет внутренний диалог с совестью, причем и оступившихся, и своей собственной. Недаром из степной среды вышел выдающийся адвокат своего времени Федор Плевако, рожденный казашкой. Но о нем мы расскажем в следующий раз.

Гюльнар МУКАНОВА, профессор КазНУ им. аль-Фараби

 

Комментарий