Без рубрикиМәдениет | Культура

КОД АЛЬ-ФАРАБИ: ВЕХИ ВОЗВРАЩЕНИЯ

До революции изначально имя аль-Фараби вошло в зарубежные энциклопедические и справочные издания как «средневековый арабский мыслитель». Так, в знаменитой Encyclopaedia Britannica его имя согласно арабской транскрипции записано как «алфараби» – слитно и смаленькой буквы. В«Словаре Брокгауза и Eфрона» (изд. 1890-1907 гг.) дана следующая справка: «Альфараби (слитно) (Мохаммед бен-Торхан Абу-Наср) – арабский ученый ( в 954 г.), одним из первых ознакомивший арабов ссочинениями Аристотеля. Он преподавал в Багдаде и Алеппо».

В «Музыкальном словаре» Г. Римана под редакцией Энгеля (Москва-Лейпциг, 1896 г.), являвшегося переводом с пятого немецкого издания Б. Юргенсона, есть краткая справка «Эль-Фараби», которая отсылает читателя к справке «альфараби».

В престижном издании «Еврейской энциклопедии» 1908-1913 гг. Альфараби также присутствует в слитном написании, но уже с большой буквы – как «истинный философ и арабский интерпретатор Аристотеля», в контексте философии Ибн-Дауда (ХII век), бывшего предшественником Маймонида.

После того как ирландский музыковед и арабист Генри Джордж Фармер (1882-1965 гг.), окончивший факультет восточных языков в Университете Глазго, приступил к написанию книг об арабском музыкальном влиянии на европейскую музыкальную традицию и исламском наследии в теории музыки, проявился интерес к трактату Фараби «Большая книга музыки» («Китаб ал мусика ал-кабйр») – уникальному по своей значимости источнику эпохи арабо-мусульманского «ренессанса». По своим масштабам (около двух тысяч страниц) книга превосходит многие сочинения о музыке, написанные до и после нее.

Безусловно, концепция музыки, принадлежавшая Абу Наср Мухаммаду ал-Фараби, привлекла к личности сочинителя внимание интеллигенции. О книге заговорили в Крыму, Поволжье. Труды Фараби вошли в круг чтения учащихся мусульманских медресе, в которых получали образование будущие лидеры Алаш. Тюркские интеллигенты четко идентифицировали происхождение мыслителя, считая его своим соотечественником.

По мнению специалистов, первые учебники по алгебре и геометрии (Есеп курал), к написанию и изданию которых имел отношение Миржакып Дулатов, были разработаны на основе математического метода аль-Фараби. Пособия по решению математических задач Дулатова увидели свет в 1920-х годах, в период, когда наркомат просвещения Казахской республики возглавляли Ахмет Байтурсынов, Смагул Садвокасов, а сам Дулатов работал в составе Акцентра (г. Оренбург).

Научное наследие Учителя было известно, пусть не в полном объеме, молодым казахским приверженцам Алаш, твердо убежденным в пользе просвещения народа и синергии восточных и западных культурных достижений.

Оказавшись в политической эмиграции в Европе, другой казах, Мустафа Шокай, был свидетелем чудовищной идейно-пропагандистской кампании нарождающегося фашизма. Вермахт использовал в политических целях любые средства, вплоть до фальсификации наследия мыслителей Востока. По особому заданию Гитлера часть европейских ориенталистов была нацелена на интерпретацию философии мусульманских мыслителей средневековья, в том числе аль-Фараби, в русле нацистской теории «сверхчеловека». Увидели свет публикации указанного «госзаказа», на что своевременно отреагировал казахский политический деятель, профессиональный правовед М. Шокай. К его заслугам следует отнести добросовестное и оперативное прочтение известных на тот момент сведений об аль-Фараби и трудов Учителя, а также библиографии фарабиеведов на французском, немецком и английском языках.

Шокай самостоятельно убеждается в непричастности трудов Фараби к идее «сверхличности» и ложности пронацистской пропаганды. Не удовлетворившись этим выводом, Шокай приступил к составлению записки (на русском яз., 1941 г.), суть которой можно выразить однозначным неприятием посягательств на истину и наследие Учителя, тех «заказных» материалов, что были опубликованы за подписью ученых. Ныне приходится лишь сожалеть о том, что данная записка, опубликованная посмертно коллегами Мустафы Шокая в журнале «Яш Туркестан», стала известна на родине борца лишь с обретением Казахстаном независимости.

Ценность записки М. Шокая о Фараби заключается в научной интерпретации гуманистического ядра учения Учителя, последовательном развенчании лже-доводов оппонентов и смелой апологии, вопреки идеологической кампании, запущенной фашиствующими кругами Германии. Практически в одиночку противостоял казахский политик воинствующему невежеству, встав на защиту Фараби.

Возвращение (пока частичное) в независимый Казахстан интеллектуального наследия самого М. Шокая позволило оценить системную работу казахского лидера антисталинской оппозиции по поддержанию научного интереса к Востоку, а если быть точными – к Туркестану. Шокай неслучайно был хорошо знаком с учением аль-Фараби, ведь он состоял в переписке с известными европейскими востоковедами (Кастанье и др.), в тот период вынужденно эмигрировавшими в Америку. Эпистолярное наследие Шокая многогранно, в нем отражаются его интересы в области истории, этнологии, антропологии, политологии. М. Шокай своим аргументированным мнением обозначил отношение к прецеденту от имени всего тюркского мира и, как Гордиев узел, разрешил логическую головоломку.

Таким образом, в казахской Степи и за ее пределами чтили имя и научное наследие великого уроженца Отрара задолго до середины ХХ столетия, когда с легкой руки президента Академии наук Казахской тогда еще Советской Социалистической Республики Каныша Сатпаева фарабиеведение на родине мыслителя средневековья обрело достойный академический системный уровень.

Преемственность нескольких поколений Алаш слышится в строках Магжана и Миржакыпа, Мустафы, с благоговением бережно пронесших через свои судьбы пронизанные светом добродетельности назидания Фараби и полные истинных знаний умозаключения великого философа и человека.

Известно, что аль-Фараби в трактате «О правителе» изложил идеальные качества государственного мужа. Гораздо позже Европа познакомилась с другим сочинением, Макиавелли «Государь» (ХVI век). Схожие по теме и заголовку, оба сочинения кардинально различаются по содержанию и конечной цели: Фараби перечислил морально-нравственные устои и высокие личностные свойства монарха, во благо большинства готового к самопожертвованию, тогда как Макиавелли описывает искушенного ловкача, который лишь гибко приспосабливается к ситуации во имя собственной выгоды и безмятежного нахождения на троне.

Трактовка тюркским философом критериев (надо заметить, весьма строгих), которым должен соответствовать правитель, обусловлено системными взглядами Учителя на природу власти и общественного порядка. В понимании Фараби, идеальный правитель должен быть образцом для подражания по уровню эрудиции, нравственной чистоты и заботы о подданных. Мыслитель развил аристотелевскую модель государства и привнес в нее духовность; правитель у Фараби – не аморфная ипостась, не колосс недостижимый, скорее, он воспринимается как живой человек, готовый развивать лучшие свои наклонности, причем в реальном мире таких же живых существ.

Безусловно, правитель у Фараби близок к идеалу, он – воплощение справедливости и интеллектуального багажа, что коррелирует с качествами бия у тюркских народов и, несомненно, с личностью самого Учителя.

Рассуждения аль-Фараби о правителе актуальны, вследствие выраженной в них гармонии и совершенства того, на кого выпадает выбор судьбы. Фараби в действительности восходит к нравственным постулатам конфуцианства в части трактования образа правителя-отца нации Востока. Его взгляды прогрессивны и мятежны, поскольку Учитель вместо восхваления монарших особ, занимавших престолы зачастую путем переворотов и братоубийств, создал своего рода Положение о требованиях к кандидату на занимание должности слуги народа. Будет ли кандидат избран и на какой срок, решает не он, даже не его покровитель или гвардия, а народ. Фараби впервые заложил теоретическую основу внедряемого в современных демократических государствах подходах к вопросам госслужбы, базу критического осмысления (аналитики), реалий политической ситуации своего времени и критериев отбора на право претендовать на участие в управлении государством.

Степная традиция биев решать логические шарады, читать скрытый смысл словесных форм подсказала Фараби маневр кодирования смысловой нагрузки основного посыла в вуали хвалебных фраз, к коим привычен слух коронованных особ, от которых зачастую зависела судьба его творений и, собственно, жизнь философа.

Фараби – непревзойденный Учитель для Востока, аталык, если угодно, и ключ к восточной ментальности. Код аль-Фараби не менее загадочен и притягателен, нежели код да Винчи, о котором вышли бестселлеры. Кроме Ануара Алимжанова художественных шедевров об аль-Фараби соотечественники пока что не опубликовали.

Услышанные молодой порослью Алаш на рубеже IХ – ХХ вв. заветы аль-Фараби навечно вошли в стихотворные строки Магжана, чернилами вписаны в учебники Миржакыпа и публицистику Мустафы Шокая. Лишь воинствующий атеизм, черное крыло «воронка» и гестапо приостановили триумфальное возвращение Учителя к жителям добродетельной Степи…

Оно неизбежно грядет, Возвращение, и еще немало сокрытых истин станет явью, если прикоснуться к великому гению Востока через струны его изобретений и завесу седых столетий. Для человечества же Фараби – портал в космос восточной этики.

Гюльнар МУКАНОВА,

профессор КазНУ им. аль-Фараби

Комментарий