КОНКУРС ДЕТЕКТИВ

БОТА НЕПОБЕЖДЕННАЯ

Я начинаю писать историю своей непростой жизни и думаю, а у кого она простая? Пишу и мне кажется, что с каждой фразой, изложенной на бумаге, моя душа освобождается от тяжести прожитых лет. От обиды, злости, сожалений и разочарований…

Насчет обид. Одна и самая едкая обида появилась у меня в пять лет от роду, когда ушел из жизни отец. Мама долго говорила мне, что он уехал далеко и вернется. Я терпеливо ждала его, часто выходила во двор и смотрела на дорогу. Но он не мог вернуться. Повзрослев, я простила маме обман, но обида на отца застряла, как заноза, в моем детском сердце. Мне так не хватало отцовского одобрения, когда я закончила отлично школу, не хватало его тепла, его защиты. Вся наша семья нуждалась в мужской опоре и надежном плече. Возможно, многих ошибок удалось бы избежать, присутствуй в ней трезвый, суровый мужской ум, без лишних эмоций и сантиментов.

Злость. Я не злой человек, хотя, может, и не слишком добрый. Во всяком случае стараюсь не злиться. Особенно на окружающих, ведь каждому хватает в его жизни неприятностей. Злость – нехорошее чувство, злые люди даже выглядят некрасиво. Сожаления есть, но они мешают жить. Поэтому я редко вспоминаю прошлое. Но я обязана рассказать о главном: я очень жалею, что стала жертвой древней отсталой от современной жизни национальной традиции. Обманным путем, уговорами мои родные, не посчитавшись с моим желанием, выдали меня замуж за нелюбимого человека. А я в это время в Алма-Ате встречалась с молодым человеком. Была ли любовь? Я не знаю. Но он мне нравился. А я ему. Но мои чувства никого не волновали и не интересовали. Наоборот, мать и родственники были довольны и счастливы, что я живу недалеко от них, хотя и в другом поселке, но в знакомой, материально обеспеченной семье.

НЕУДАВШАЯСЯ ЖИЗНЬ

…Шли годы. Родились дети. Но ни время, ни умильные улыбки невинных детей не могли изменить мое душевное состояние безнадежности и неудавшейся жизни. Почти сразу я поняла, что жить с человеком, делить с ним кров и постель без любви, без намека на духовное и физическое влечение больно и тяжело, почти невыносимо. Но я терпела ни один год, конечно же, ради детей. Ведь я сама росла без отца и не хотела для них такой доли.

Но как я ни старалась смириться и сохранить семью, построенную на притворстве с моей стороны, мое долготерпение, наконец, кончилось. Больше моя душа не смогла выдерживать насилие над моими чувствами. Тем более я знала, что и муж не испытывает ко мне любви. В нем были покорность и привычка. Поскольку духовной близости между нами не случилось ни сразу, ни потом, я совершенно не догадывалась о его внутренней жизни. Отчаяние двигало мной, когда я решила уйти, покинуть окружение, которое было мне безразлично и часто вызывало неприязнь и раздражение. Я не испытала женского счастья, зато в полной мере познала счастье материнства. Но жить только ради детей в сытости и довольстве, насилуя себя, свою душу, я больше не могла.

Я ушла без оглядки, забрав с собой четверых детей, в неизвестность. Обретенная свобода дурманила мне голову… Свобода от чувства вины перед родными, от ежедневной лжи и самообмана. Ощущение было такое, будто я освободилась от цепей, от духовного и физического рабства. Я не знала, что ждало меня впереди, но меня питала надежда, что ничего хуже подневольной не своей жизни уже не будет.

Я не могла надышаться СВОБОДОЙ!

ПЕРВОХОДКА

Все, что происходило с ней, казалось нереальным: виделось, как в тумане или во сне. Судья стукнул молотком и объявил: – Встать, суд идет! Она поднялась со скамьи в железной клетке. Ноги едва держали, а на лицо поползла улыбка, похожая на гримасу. Со всех сторон на нее смотрели люди из зала суда. Один из охранявших полицейских покрутил пальцем у виска. Взгляды в основном были недоуменные. Правда, кто-то выкрикнул: – Молодец! Держись!

…И вот оглашен приговор: – Три года в колонии строгого режима! Бота внутри охнула, но на губы, как крылья бабочки, вспорхнула улыбка. Изо всех сил она сдерживала налетевшую вдруг истерику. Ей хотелось заорать, затопать ногами: – Н-е-е-ет! Я не виновата! Но она была гордой, независимой женщиной и не могла опуститься до бабского ора. Несправедливый суд, как она считала, завершился. Ей открыли ключом дверь клетки, она вышла с прямой спиной и улыбкой и пошла по проходу, поддерживаемая с двух сторон полицейскими. Будто она убийца. Будто на эшафот.

Дорога в черном воронке выпала из ее памяти напрочь. Безнадежные мысли бились в голове: – Это только начало. Впереди еще многое. Терпение, Бота, терпение! Ты сильная, ты многое вынесла на своих хрупких плечах…Некстати вспомнилось некрасовское: «Вынесешь все и широкую ясную грудью дорогу проложишь себе!..» Путь закончился, ее вывели из автозака, ввели в здание, миновали коридор, и вот она – дверь в камеру. Один из полицейских продолжал держать ее за локоть, другой отпер дверь в камеру. Бота не без страха переступила порог. Комната была заполнена женщинами разных возрастов и национальностей, одни лежали на нарах, другие сидели, некоторые стояли. Перед ней возникла женщина преклонного возраста с палкой. Она сказала.

– Вот к нам новенькая. Еще одна невиновная. Проходи, кызым, садись, – она указала на нижние нары.

Бота присела на свободную шконку, так назывались в камере нары. И застыла, ничего и никого вокруг не видя и не слыша. Как в столбняке. Как в

беспамятстве. Как неживая. К ней подходили, пытались заговорить, что-то спрашивали, она не реагировала. Женщины отходили. Многие на собственной шкуре испытали, что такое первоходка, то есть попавшая в неволю впервые. Нужно было время, чтобы прошел шок. От нее отстали. Наступил обед, она продолжала молча и недвижимо сидеть в той же позе.

Только к вечеру она пошевелилась, стала незаметно осматриваться. В небольшой комнате располагались в два ряда двухъярусные кровати, деревянный шкаф для посуды, посредине – большой обеденный стол. Железная дверь с решетками, в которой находилось окошко-кормушка. Туалет и душ. Везде чистота и порядок. В шкафу находились также продукты, очень много, вероятно, передачи из дома. Обитателей камеры она насчитала восемнадцать женщин. Воздух от дыхания стольких людей на небольшом пространстве был несвежий, спертый.

Боте показалось, что она задыхается. Нахлынули мысли. Но она постепенно стала приходить в себя. Придется привыкать и ждать, что дальше ей преподне-сет нелегкая доля. У казахов есть мудрая пословица: «Через три дня после смерти и могила станет домом». Она разобрала вещи, застелила постель чистым бельем и рано легла, по-прежнему не желая ни с кем общаться. Лежала в одной позе, притворяясь спящей. Наступила ночь, и где-то после полуночи сокамерницы, наконец, угомонились, прекратились шепоты и шорохи, зато послышались вскрики и похрапывания.

Первая ночь в камере на жесткой шконке оказалась бессонной. Она долго вертелась на нарах, пытаясь найти удобное положение и заснуть. Но, увы! Уже и бока намяла, а сон так и не пришел. Зато пришли воспоминания. Давненько ее бурная жизнь не предоставляла ей таких условий. Как будто открылась заветная, но забытая в житейской суете дверца, и вырвались из памяти ее детские годы.

БЕЗЗАБОТНОЕ ДЕТСТВО

Бота росла смышленой девочкой, но была, пожалуй, немного застенчивой, не слишком общительной. Шумным играм предпочитала чтение книжек. Любимыми уроками в школе были казахская и русская литература. Учительница по русской литературе Анна Ивановна Суржикова выделяла любознательную девочку, и они часто задерживались после уроков, обсуждая понравившееся Боте произведение прозы или стихотворение. Анна Ивановна была дочерью политических репрессированных. Родители умерли, а она так и осталась жить в Казахстане. Анна Ивановна была образованной женщиной, хорошо воспитанной и культурной. Русская литература была ее родной стихией, и она всячески способствовала интересу ученицы.

Боте было тринадцать лет, когда она прочитала книгу Мухтара Ауэзова «Путь Абая». Читала девочка-подросток про жизненные перипетии великого казахского поэта и мыслителя со слезами на глазах, испытывая сострадание и жалость к его трагической судьбе. Она выучила наизусть несколько стихотворений любимого поэта на казахском языке и одно на русском:

ОТПОВЕДЬ ДУРАКАМ

С мудрых уст сорвется слово –

Кто поймает мудрость-птицу?

Правда – мудрости основа

В зрячем сердце поместится.

Тот, чей разум чист и светел,

Речь твою впитает жадно,

Знаний жаждет он, как ветер

Жаждет ливня и прохлады.

До невежды мудрость слова

Не дойдет, хоть гром греми.

Толк не жди от бестолковых,

Хоть за горло их возьми.

Перевод был какой-то неизвестной поэтессы, ей понравился, а вот переводы известного переводчика Жовтиса на русский ей не понравились. Она интуитивно почувствовала в них фальшь. «Вырасту, сама переведу», – почему-то подумала она. Из русских поэтов она обожала Лермонтова и Тютчева. Читала она не по школьной программе, а по советам Анны Ивановны. В старших классах учительница учила их читать наизусть стихи великих русских поэтов. Они также во внеклассном чтении с большим удовольствием читали по ролям пьесы Гоголя «Ревизор», Грибоедова «Горе от ума». А в старших классах добрались и до Шекспира. Бота читала лучше всех в классе, вероятно, у нее был драматический талант.

Забавный, а, возможно, судьбоносный случай произошел с девочкой, когда ей было 12 лет. Она шла по улице, и вдруг ее остановил мужчина в возрасте.

– Девочка, как тебя зовут? – спросил он ласково.

– Бота.

– Какое милое имя. А ты хочешь сняться в кино?

– Не знаю. Я же не артистка.

– А вдруг у тебя талант? Может, стоит попробовать? Внешность у тебя подхо-дящая. Сейчас я напишу тебе адрес киностудии и свою фамилию. Приезжай с кем-нибудь из взрослых в Алма-Ату и приходите на проходную. Назовешь вахтеру мою фамилию, и он меня найдет. Договорились?

Мужчина все написал на листочке бумаги и протянул ей.

– Хорошо. Я попробую.

– Обязательно приходи!

Дома она показала записку старшей сестре. Майра в ужасе округлила глаза и запричитала: – Какая же ты дурочка наивная! Как можно верить первому встречному? Артистка нашлась! Он заманивает тебя, балбеска! А потом сделает что-нибудь нехорошее. Никуда не пойдешь! Даже не думай! Забудь! – и она порвала бумажку на мелкие клочки.

Бота была послушной девочкой, она поверила сестре и забыла о встрече.

Анна Ивановна тоже говорила ей, что она очень тонко чувствует характеры героинь известных драматургов. Душа Боты стремилась к творчеству, но жизнь повернулась совсем в другую сторону. До пятого класса она училась в казахской школе, а потом в русской. Помимо учебы занималась спортом: бегала на короткие дистанции, играла в баскетбол и волейбол. Окончила школу с отличием.

Поехала в Алма-Ату и с первого захода поступила в экономический техникум. Жила в общежитии. Училась без особого рвения, но старалась, нужно было приобретать профессию. На последнем курсе познакомилась с Маратом, он был старше ее на семь лет. Они стали часто проводить вместе свободное время, посещая кино и театры. Парень ей нравился, но не больше. Самостоятельная жизнь разбудила в девушке дремлющую энергию. Ее дни были заполнены до предела: учеба, соревнования, культпоходы с Маратом. И перед сном обязательно книги. Она, как всегда, много читала.

Если в школе она была робкой, задумчивой, то теперь вместо размышлений она действовала. Иногда из-за излишней поспешности совершала мелкие ошибки. Годы учебы пролетели, и она устроилась на работу в банк. Она проработала несколько месяцев, и в Алма-Ату из дома приехала старшая сестра. Сообщила, что заболела мать и просила Боту приехать. Привыкшая к послушанию девушка не посмела отговориться работой и взяла отпуск без содержания. Возвращалась домой, не зная и даже не догадываясь, что на беду. Если бы она знала, какое коварство задумали ее близкие и родственники!.. Уже под утро Бота, наконец, задремала.

ЗНАКОМСТВО С УГОЛОВНИЦЕЙ

… Резко проснулась от зычного крика: Подъем! Всем на прогулку! Крик раздавался через кормушку. Женщины гуськом покидали камеру, переходя в другое помещение, где над головами было видно только небо, затянутое тучами. Они все молча ходили туда-сюда, с руками за спиной, занятые своими мыслями. В глазах – безысходность. Она смотрела на небо, и ей чудился запах свободы. «О, Господи, дай мне сил и духа выбраться отсюда!» – молилась женщина. Ей казалось, что она в черной яме, и нет возможности выбраться наверх. Охранница скомандовала вернуться в камеру. Закончилась ее первая прогулка.

Завтрак был обильным, на с т о л е б ы л о много всего: и домашнее, и казенное. Женщины ели без аппетита, некоторые вообще голодали, как заметила Бота, по два-три дня. Каждая из осужденных втайне надеялась на последний шанс выйти на свободу. Отсюда еще можно было подать апелляцию в городской суд. Если и там решение останется в силе, то дальше – зона. Она тоже надеялась. Дай-то Бог увидеть свободу! Дом, детей… Душа болит, как они там без нее. Некоторые женщины, судя по разговорам, сидят уже не один месяц. Они знают все неписаные законы и правила поведения в камере. Ей тоже придется узнавать. Она вспомнила суд, где присутствовали только любимый брат и друг Дидар-ага. Месяц назад брат перенес операцию на сердце. Как он, джаным?

– Девушка, пойдемте пить чай! – громкий голос женщины нарушил ее печальные мысли.

– Давай знакомиться! «Добро пожаловать» не скажем, но ханнынкызы (дочь бая), ты теперь среди нас, – начала разговор женщина лет семидесяти, которая первая встретила Боту в камере.

Они присели за стол. Боте было странно слышать такое обращение. Оно показалось бы обидной издевкой, если бы не было сказано ласковым тоном. Женщину звали Галия-апай, она сидела за убийство, о чем и рассказала Боте за чаем. Она была первая из сокамерниц, которая поделилась с новенькой своей бедой. Галия была самой старшей, речь ее была грамотной и правильной.

– Я ведь всю жизнь проработала учительницей, вышла на пенсию со школы. Вижу удивление на твоем лице. Здесь разные люди, и такие, как я, с высшим образованием, и простые, как вон та, риэлторша-мошенница, – кивнула она в сторону молодой еще женщины. Вот, дочка, как бывает в жизни. Сеяла «доброе, вечное», разве я бы могла взять такой грех на душу и убить человека?

– Не может быть, – категорично заявила Бота, впервые заговорив с посторонним человеком в камере. Она поняла, что Галие хочется рассказать о своем горе, о несправедливости, допущенной по отношению к ней. – Расскажите.

Рассказ Галии:

– У меня двухкомнатная квартира, пенсия крохотная, жить тяжело. Я пускала в одну комнату квартирантов, одну-двух девушкек. Все было хорошо до поры до времени. Жилицы менялись. Комната как раз освободилась, и пришел парень, попросился на постой. Он показался мне порядочным, и я решила рискнуть. Он обещал мне помогать с уборкой, выносить мусор. Олег прожил несколько месяцев, претензий у меня к нему не было, изредка приходил выпивши, но вел себя тихо, с разговорами не лез. Как-то пришел не один. Я слышала громкие голоса, как будто пришедшие ссорились. Но не стала вмешиваться. Прошло немного времени, и голоса стихли. Хлопнула входная дверь. Мне почему-то стало неспокойно. Надвигались сумерки. Я потихоньку вышла из комнаты и направилась в кухню. Включила свет. На полу лежал Олег с ножом в груди.

– Бо-оль-но, вытащите нож!..

На минуту я застыла от ужаса. Но подошла к парню, наклонилась и с большим трудом вытащила нож с широким лезвием, похожий на мой кухонный. Олег тут же закрыл глаза и умер. Бросив нож, я поспешила в комнату к телефону и позвонила в «скорую». Приехала и полиция вместе со «скорой». Меня забрали. Суд обвинил меня в убийстве. И вот я здесь уже два месяца. Подала на апелляцию, жду.

– Но вы же не убивали! – вскрикнула Бота. – Кто-нибудь у вас из близких есть? Кто-нибудь хлопочет за вас?

– Моя дочь живет в Москве. Только месяц назад я, наконец, смогла сообщить ей о том, что со мной произошло. Она наняла адвоката, но толку пока мало. Зачем искать убийцу, если есть готовая жертва с отпечатками пальцев на ноже? Простая мысль не приходит им в голову: как я, такая мелкая, полтора метра ростом, смогла попасть прямо в сердце здоровому парняге ростом метр

восемьдесят пять? Не иначе он на корточки присел, чтобы мне удобнее было нанести удар, – Галия-апай скорбно улыбнулась.

Бота поразилась мужеству невиновной женщины. Ведь и она не виновата! Но у нее сердце кровью обливается от жалости к себе, от обиды на судебную ошибку. Раньше она не задумывалась о преступлениях, так как никогда не была связана с криминалом. Женщины-преступницы. Как это не вяжется с назначением женщины в обществе! Она – мать. Она по мусульманским обычаям – хранительница очага. Она рождается для любви, чтобы любить и быть любимой, создавать семью, рожать детей, воспитывать их, чтобы они выросли достойными людьми…

Затяжной кризис в обществе, инфляция, безработица тяжким грузом легли на плечи женщины. Если мужчина может удариться в пьянство, то женщина не имеет на это права, она в ответе за детей. Отсюда и кражи, и мошенничество. Желание выкарабкаться из ситуации. А сколько юных девочек, оказавшихся во внезапно обнищавших семьях с безработными главами семьи, с матерями, которые работали с утра до ночи, оказались за бортом и подались в поисках красивой жизни в проститутки!

Галия-апай после рассказа поднялась печальная и ушла на свое место. За стол усаживались женщины, некоторые шутили, смеялись, пили чай. Жизнь продолжалась. «Я – преступница?! Как это могло произойти? Я всегда берегла свою душу от грязи, от нечестных поступков… мне надо прийти в себя, я же здравомыслящий человек, я не могу и не хочу находиться здесь, а потом в тюрьме. Надо не смиряться, надо принять как должное мое заточение и бороться, бороться за освобождение!» – мысли бились в голове Боты, вызывая боль.

Тяжелые воспоминания

Вторая ночь опять мучила бессонницей. Навалились самые неприятные, болезненные и тяжелые воспоминания. Лучшие годы по вине своей семьи и родни она провела как будто в рабстве, в душевной несвободе, с нелюбимым мужем, отцом сначала двоих, а потом четверых детей.

Все началось, когда она приехала по просьбе сестры домой. Как оказалось, матери стало лучше, и она суетилась по дому, мимоходом расспрашивая дочь о работе. Бота ощутила по небрежным фразам, что матери совершенно неинтересна ее работа, ее жизнь в далекой и чужой Алма-Ате, столице Казахской ССР. Мать попросила ее съездить в соседний поселок к сестре. Но к сестре она не попала…Знакомый парень, вызвавшийся ее отвезти, увез Боту к себе домой и запер. Так, ее выкрали при попустительстве, даже при согласии матери и всей родни. Затем была пышная свадьба, попытки матери и сестры к примирению, посещение мечети…

Обманом она оказалась в чужой семье, связанной с чужим нелюбимым человеком, которого она и знать не знала толком.  Она почти сразу поняла, что будущий муж не испытывает к ней никаких чувств. Мать и вся семья были довольны и счастливы. Семья мужа, он был единственным сыном, была обеспеченная. Дом был полной чашей. Вскоре Бота стала матерью. Родившаяся девочка принесла ей радость и утешение, она не отпускала ее с рук и совсем отдалилась от мужа.

Молодая женщина испытывала отвращение к физической стороне отношений между мужем и женой и всячески избегала близости, придумывая разные способы уклонения от супружеских обязанностей. Они почти не разговаривали –  не о чем. Бота научилась притворяться перед родителями мужа, перед своей матерью и родней, перед соседями, что у нее все, как положено, как у всех. Самым большим и приятным событием в ее жизни  стала работа – ее взяли главным экономистом в правление совхоза. Работа стала ее отдушиной. Дочку растила русская няня, замечательная женщина, которая привязалась к чужому ребенку, как к родной дочке. Вскоре родилась вторая дочь. Теперь Бота не могла дождаться, когда кончится декретный отпуск, чтобы вновь окунуться с головой в любимую работу. Она пользовалась авторитетом и уважением своим знанием профессии, скромностью, порядочностью и умением находить общий язык со всеми окружающими ее сотрудниками. Все было ничего, но неожиданно, может, возраст подошел или друганы посмеивались, но Кадырбай стал требовать сына.

– Хватит девчонок рожать. Мне нужен наследник. Я мужик или кто? Неужели не способна зачать от меня мальчишку? Знал бы, не женился на тебе. Может, ты порченая? Сходи к бабке Матрене, она поможет.

…Роды были тяжелые, несколько часов она в кровь кусала губы от раздирающей боли, чтобы не кричать. Родилась очень слабенькая, еле живая девочка. Бота от разочарования потеряла сознание. Девочку унесли в инкубатор, опутали ее слабое тельце приборами жизнедеятельности. На этом воспоминания оборвались. Измученная бессонницей женщина впала в краткий, как обморок, сон.

 

Жизнь продолжается

Утром ее разбудила Галия-апай.

– Вставай, дочка! Хоть и в неволе, но жить надо. Главное – здоровье – у тебя есть, молодая ты. Это я за два месяца растеряла свое: и сердце покалывает, и голова стала болеть, и колено донимает… – она погладила Боту по голове.

Бота все еще не могла свыкнуться с положением подневольного человека. Натура у нее была независимая с молодости до проклятого замужества, которое ее сломало на долгие годы. Но она сумела все-таки перебороть себя и вырваться из рабства. Встречая новый день, Бота думала только об одном, как узнать, что с детьми, как себя чувствует брат. О себе она не переживала, веря, что Всевышний ее не оставит. Ведь она жила по совести.

Много тяжелых жизненных истории узнала Бота от окружающих женщин. Молодой женщине с длинной русой косой, Галя, отбывала наказание вместе с недавно рожденным ребенком. Сидела она за неудавшееся убийство – попытку мести насильнику. Совсем молоденькая Кира, девочка из очень обеспеченной семьи сидела за клептоманию. Рассказала Бота и о своей жизни. Вспомнилась ей ситуация, когда родив третью, очень слабенькую дочь, она лежала с ней в больнице. Ночью ей к груди приложили чужого, очень голодного, ребенка. Подумав, что у кого-то нет молока, Бота с удовольствием кормила малыша. Потом врач сообщила ей, что Бота кормит мальчика-отказника…и тогда у женщины созрел план. Вскоре она выписалась домой, где был устроен большой праздник по поводу рождения двойни – дочери и долгожданного сына. До сих пор Бота благодарна своему непосредственному начальнику, который с помощью своих обширных связей помог ей «втихую, по секрету» оформить мальчика на себя. Как собственного сына.

Но скоро тайна перестала быть тайной, разговоры о том, что мальчик не мой родной сын, просочились среди жителей поселка.  Ответ пришлось держать сначала перед свекровью, которая внезапно поддержала Боту, заявив, что им нужен наследник, да и к малышу уже все привязались. Но через несколько лет Бота все равно ушла от них с четырьмя детьми в неизвестность. Освободилась от рабства, от нелюбимого мужа. Но это другая история…

Снова воспоминания  

Не только ночами, но и днем воспоминания не давали ей покоя. Она сбежала от мужа с четырьмя детьми в Талгар, где снимала половину дома у стариков-пенсионеров, устроилась работать заместителем директора по хозяйственной части в учреждение по обеспечению питанием детских садов, средних школ, а также интернатов.

Позже она перевезла свою семью в Алма-Ату. Мысли были только об одном: работа, работа и еще раз работа, никаких развлечений, никакой личной жизни. В Алма-Ате у нее появилась приятельница, соседка по этажу Татьяна. Обе одинокие, они стали изредка общаться и Бота нашла отдушину, делясь с ней перипетиями своей негладкой жизни. Бота устроилась бухгалтером-экономистом в детский садик. Зарплата была мизерная. А надо было обеспечивать детей. Как никогда она понимала, что только она одна в ответе за них.

Она дала объявление в газету «Делаем ремонт квартир», собрала бригаду из пяти человек. Почти все были разнорабочие, не имеющие опыта работы по капитальному ремонту квартир. Но все горели желанием работать. За одну отремонтированную полностью квартиру приобрели необходимые навыки, многому научились. Хозяева остались очень довольны и щедро расплатились, даже стали рекомендовать Боту и ее бригаду друзьям и родственникам, так и началась ее карьера в ремонтном бизнесе.

У нее появился как бы партнер, директор другой компании, тоже занимающейся теми же самыми работами. Когда сроки подгоняли, они выручали друг друга. Иногда одалживали друг у друга средства. Между ними возникли дружеские отношении и доверие. Как-то Равиль-ага получил заказ на реставрацию трех старых зданий. Сроки подгоняли, он не справлялся. Была назначена комиссия по приемке зданий. Мужчина, как бывало прежде, обратился за помощью к Боте. У нее как раз образовался перерыв после сдачи очередного здания. Ее рабочие перешли на чужой объект. Они справились в срок. Комиссия приняла первым отремонтированное ими здание, два других не приняли. Выплату денег задерживали из-за двух непринятых зданий. Бота была недовольна таким положением дел, ее рабочие тоже. Но приходилось ждать. Она была уверена в порядочности Равиля-ага.

Как-то поздним вечером к Боте заявился племянник и попросил взаймы двести долларов на какое-то дело, где он собирался получить прибыль от вложения денег. В этом не было ничего необычного. Она никогда не отказывала родственникам, и ее обычно не подводили, возвращая долги вовремя. В этот раз денег у нее не оказалось. Племянник не отставал. Тогда она обратилась к Равилю-ага. Тот удивился  просьбе, но не отказал. «Пусть приезжает!» – коротко сказал он. Племянник ушел. Он был не один, а с приятелем постарше его. Приятель оказался ушлый. Увидев, как легко молодой парень получил крупную сумму, он решил заделаться рэкетиром. Они подготавливались неделю. В конце недели опять пошли к Равилю-ага. Вызвали его во двор. Племянник Боты стал просить совет у мужчины насчет того, что он тоже хочет заняться ремонтом домов, и ему срочно нужны деньги в долг.

– А почему ты пришел ко мне? У тебя есть тетя, она тебе поможет.

– Я решил быть самостоятельным и тете ничего не говорить. Она считает, что я не способен на серьезное дело. Вот я и решил доказать, что это не так. Пожалуйста, поедемте с нами, я покажу вам дом, чтоб вы посмотрели, стоит ли нам браться за него.

– Нет, никуда я на ночь глядя не поеду и денег у меня нет, – он отвернулся от парней и хотел войти в дом.

Но они схватили его за руки и затащили в машину, стоявшую рядом, на которой они приехали. Оказавшись на окраине, остановили машину и завели мужчину в сарай возле частного дома, где жил знакомый приятеля. До этого они связали ему руки заранее приготовленной веревкой. Стали вымогать деньги, начали запугивать его избиением. Как настоящие рэкетиры. Два раза ударили слегка по лицу, попали по носу, пошла кровь. Они сами испугались.        Парни поняли, что они зарвались, и решили отвезти похищенного домой. В это время жена Равиля не могла дождаться мужа на ужин. Вышел во двор и, как в воду канул. Она через некоторое время вышла тоже. Во дворе была камера наблюдения. Женщина вернулась в дом, прокрутила изображение и увидела, как мужа сажают насильно в машину племянник Боты, которого она знала, и его приятель. Женщина поспешила позвонить в полицию и сообщила о похищении. Полиция прибыла быстро. Они стали расспрашивать хозяйку, как было дело, просмотрели пленку с камеры.

Поздно вечером Боту забрали в полицию за похищение человека. Ее и осудили, и дали срок: три года в колонии строгого режима.

…. Бота продолжала писать историю своей жизни. С удовольствием она вспомнила и записала поездку в столицу России Москву и северную столицу по соседству Санкт-Петербург.  В 1998 году, взяв отпуск за два года, поехала в Москву на курсы по изучению бизнеса. Там, после занятий она гуляла по городу. Конечно, она в первую очередь прошлась по Красной площади, побывала в храме Василия Блаженного. Купила билет в Кремль. Конечно, как все гости столицы, отстояла очередь в Третьяковскую галерею и долго бродила вслед за экскурсоводом по залам, подолгу останавливаясь перед подлинниками картин, о которых она читала или видела в художественных альбомах.

Дня через три после приезда ее вызвали из номера на ресепшен. Она вышла. О неожиданность! Ее ждал Марат, мужчина из ее юности, единственный, который ей нравился. Они пошли в кафе недалеко от гостиницы.

Марат давно переехал в Москву, жил здесь и работал. Он потерял жену, воспитывал двух дочерей. После многих лет признался Боте, что любил ее, долго не мог забыть…

Он проводил ее в гостиницу. По его оживленному виду Бота поняла, что у Марата появилась надежда на продолжение их отношений. Она была не против, так как по-прежнему испытывала к нему симпатию. «Поживем-увидим!» – решила она, укладываясь спать.

Марат приехал в Алма-Ату, они стали встречаться. Он не остановился у родителей, а снял квартиру. «Привык к самостоятельности», – объяснил он. Между ними возникли близкие отношения. Бота так и оставалась холодной, женская суть спала в ней крепким сном. Марат стал заговаривать о женитьбе. Она подумала, почему бы нет, она давно его знает, он хороший человек, любит ее.

… Но не суждено было им пожениться. Не суждено было еще раз выйти замуж Боте за нелюбимого мужчину. За три дня до его приезда друзья сообщили ей, что Марат погиб в автокатастрофе…

Опять накатила депрессия, от которой у нее было одно действенное средство: работа. И она окунулась в нее с головой. Фронт строительных работ расширился. Ей пришлось нанимать еще рабочих. Строительство каркасно-камышитовых домов имело успех, и наряду с большими объектами они продолжали строить дома в аренду, а попозже и с продажей в кредит. У нее уже была к тому времени строительная компания. А личная жизнь опять потерпела крах. Похоже, встреча с единственным мужчиной никогда не состоится.

Со временем Бота открыла агентство по недвижимости и зарегистрировала агентство на своего заместителя, которому полностью доверяла. Занялась строительством. После первого построенного дома посыпались заказы. Строили дома, школы, детские садики. Улучшались финансовые условия, а с ними и материальное состояние каждого работника.  Главное – дети не нуждались ни в чем, единственное, что им и Боте не хватало, это времени, чтобы провести его вместе.

 

Жизнь за решеткой

Много женских исповедей выслушала Бота, много судеб повидала. Знакома была и с непокорной поэтессой Софьей, бунтаркой, прошедшей Афган и не терпящей несправедливости. С ее легкой руки как-то в камере, доведенные до отчаяния женщины избили «ищейку», постоянно портившую продукты во время «шмона». Женщины действовали так дружно, что сотрудники, вытащив свою коллегу, даже растерялись и, казалось бы, неминуемого наказания не последовало.

…Все уже спали, а Бота никак не могла успокоиться и заснуть. Как дружно женщины взбунтовались! А их всего лишь маленькая горстка. А когда бунтует целый народ? Страшно. Она вспомнила декабрьские события 1986 года, когда Казахстан первой из союзных республик объявил свою независимость. Бота тогда была на третьем месяце беременности, но вместе со своими сокурсниками пошла на площадь, хотя их и предупреждали этого не делать. Было очень холодно, собравшийся народ, в основном, молодежь, чего-то ждал. Ожидание затянулось, и Боту отправили домой. На следующее утро она пошла в общежитие, но вчерашних сокурсников не нашла. Через три дня на Доске объявлений вывесили списки погибших на площади. Это были парни и две девушки, с которыми она была на площади…

На следующий день в камере царило оживление. Некоторые женщины были напуганы грядущим наказанием, некоторые, глядя на неунывающую Софью, хорохорились. Но все до одной ждали последствий. Час проходил за часом, ничего не происходило. На обед не поступило казенной еды, и они выставили то, что удалось собрать с пола. Без аппетита поели и после нервного срыва легли спать.

На следующее утро напряжение постепенно стало спадать, но кто-нибудь нет-нет да бросал взгляд на кормушку. Конечно, женщинам было не по себе. Бота сидела на нарах и писала. Она описывала то, что произошло. Прошел день, по-прежнему никто к ним в камеру не заходил, кормушка не открывалась. Как вымерли. Ужин не принесли, передачи тоже не несли.

В тот обычный день Боту будто осенило. Ей пришла в голову мысль, что не зря она оказалась в СИЗО, в камере, в неволе. Это было наказание, но не от людей, а от Всевышнего. Она слишком зациклилась на деньгах, на прибыли. И она, усиленно думая, пришла к выводу, что ее вина в том, что произошло, есть. Ей не надо было приваживать племянника легкими деньгами. Надо было заставить его зарабатывать самому. А она его разбаловала на свою голову.

Вспомнила она и то, как побывала у ясновидящей, которая рассказала, что на Боту давным-давно наложила порчу мать того самого Марата, который погиб в ДТП

– Я беру недорого. Мой дар – моя профессия, мой заработок. Я вам дам заговоренную воду, будете пить, и энергия будет к вам возвращаться. У вас замечательное будущее. Все ваши цели будут достигаться, все поправится. Вы – не простой человек, вы талантливая женщина. Но у вас закрыт этот дар. Он откроется, и вы оставите след после себя, люди будут помнить вас. Вижу необыкновенно красивое здание, вижу у вас в руках ручку… У вас еще, дорогая Бота, закрыто сердце из-за порчи на одиночество. Эту порчу женщина добавила после смерти своего сына, чтобы у вас не было личного счастья. Я все с вас сниму, и вы встретите своего мужчину, у вас будет взаимная любовь.  Вы сами и ваша жизнь кардинально изменятся. – сказала ей тогда ясновидящая.

Кстати, там она и познакомилась с человеком, который стал ее другом и опорой. В тот день психолог центра Дидар ага почувствовал себя плохо и Бота согласилась его отвезти домой.

С той первой встречи Дидар действительно стал самым близким человеком, настоящим другом. Он много знал, был образован, начитан, имел большой жизненный опыт, разбирался в людях. Профессия психолога была его призванием. Бота на первых порах шагу не могла ступить без его одобрения, без его дружеской поддержки. А он как будто ждал ее и дождался. Именно человеческая теплота согревала их души. И Дидар с удовольствием стал опекать свою новую знакомую, учить ее, передавая свой непростой жизненный опыт.

…Второй месяц пребывания в камере шел к концу, и Бота устала думать и гадать, жила чисто автоматически. Как-то вечером ей удалось поговорить по телефону, дождалась своей очереди, с Дидар-ага. Его голос звучал оптимистически.

– Выше голову, дорогая! Лед тронулся, господа присяжные заседатели! – вспомнил он слова незабываемого афериста и мошенника, обаятельного прохвоста «товарища» Бендера из «Двенадцати стульев». – Бота, главное, не давай сбрить волосы! Говори, что не положено мусульманкам. Не давай, ладно? Скоро… – разговор оборвался: кончилась подзарядка.

Еще три дня проползли, как черепахи, медленно и бесцельно. Завтра должен был состояться суд по апелляции.

Рано утром зашла надзирательница.

– Кунаева, в 10 часов суд. Собирайся! Будь готова, я за тобой приду.

– Я не поеду, – Бота не хотела больше позориться перед людьми.

Ее могут не оправдать, а снова зачитать приговор и надеть на нее наручники. Она не хотела еще раз выносить такой позор и унижение.

– Ну, ладно, можешь не ездить, – хмуро бросила охранница: задержанная могла отказаться, это было ее право.

Бота ночь почти не спала, и ее потянуло в сон. Попросив владелицу телефона Раю отвечать на звонки, она легла и крепко уснула. Сокамерницы поражались: должна была решиться ее судьба, а она спать улеглась. А у Боты все внутри перегорело, и она мысленно махнула рукой: будь, что будет, я не в силах ничего изменить. Можно только положиться на Всевышнего. Телефон у Раи почему-то выпал из кармана и лежал под нарами. Звук был негромкий. Он заливался негромким звоном, услышала риэлторша Лена. Она встала на четвереньки и полезла под нары. Схватила трубку, послушала и заорала благим матом: – Ура-р-ра! Бота свободна!

На свободе

…Наконец-то бывшая осужденная за преступление, которое не совершала, дома, со своими домочадцами. Ее дочери и сын встретили ее без особых восторгов, как будто она уезжала в очередную командировку. Окружающие знали, что ее посадили, но не знали, что она не виновна. Детям, конечно, было стыдно, что их мать сидит как преступница. Ведь и они не знали, что она не виновата. Но Бота их не осудила за холодность, она старалась, как всегда, всех понять, и детей тоже, почему они поступают так, а не иначе. Она не таила обиду, а постаралась принять такую встречу, как должное. В конце концов, мать не с курорта возвратилась с подарками, а почти из тюрьмы. К этому надо было привыкнуть и жить дальше.

Ее многодневный труд в камере, листки будущей книги был варварски уничтожен. Разве можно восстановить то, что она писала кровью сердца? Все ее давние и недавние чувства вылились на бумагу: оставшаяся боль от того, что произошло в прошлом, обида на несправедливость в настоящем. Как будто частица сердца осталась в тех порванных листках, и жестокой рукой выкинутых в урну. Она не знала, что делать. На помощь ей, как всегда, в трудных случаях пришел Дидар-ага. После того, как она рассказала ему, что случилось с написанным, он категорично сказал:

– Ничего смертельного я не вижу. Настоящие писатели-классики 19 века не один раз переписывали свои произведения. Возьми Льва Толстого с его глобальным романом «Война и мир»!

– Но я не Толстой. Я не смогу.

– Сможешь. Напишешь еще раз и лучше. Пиши сразу на компьютере. А я буду читать.

С того дня у нее началась другая жизнь. У нее снова появилась уверенность в себе, вернулась сила духа. Она решила, что нашла свое предназначение, что оно в творчестве. Затем Бота вернулась на строительство. Познакомилась с приятным мужчиной по имени Бекжан, который также работал в этой сфере. Спустя время они стали жить в гражданском браке. Впервые в жизни Бота почти любила мужчину. Если бы она еще знала, что такое любовь, что такое страсть. Видела в фильмах, читала в книгах… Вот он точно ее любил, носил на руках, исполнял все ее желания, дарил подарки. Она нежилась в его любви и ласке, старалась отвечать тем же. Год шел за годом, они еще больше сблизились в духовном общении. Бота стала принимать самое горячее участие в его благотворительности. Ее благодарили, и ей было приятно ощущать себя нужной людям, которые становились ей не чужими. Бота так увлеклась благотворительной помощью, что реже стала бывать на стройке. Благо, у нее было два надежных заместителя. Она прибавила им зарплату, перенесла часть ответственности за качество строительных работ и за выполнение их в сроки, обговоренные в контракте. Теперь Бота задумала открыть ателье с эксклюзивной одеждой для всех возрастов, в том числе нарядами для светских раутов. Снова, как в юности, она стала искать женщин в штат ателье из талантливых портних-дизайнеров, обладающих не только мастерством, но и фантазией. Отбор она проводила жестко, так как безработных мастериц оказалось немало. Одним из условий была способность рисовать модели для будущих заказчиц. Штат был набран, под ателье была арендована трехкомнатная квартира с ремонтом, появились рекламные объявления в крупных газетах. Появились первые клиентки. Дело пошло. Она с энтузиазмом стала осваивать новое занятие: директор ателье.

Сначала во все вникала сама, потом стала присматривать себе женщину в замену, энергичную и с художественным вкусом. Они вдвоем закупали ткани, фурнитуру и все необходимое для работы. Ателье было оборудовано суперсовременными швейными машинами. Бота стала ездить в командировки за рубеж за новинками тканей. Свои ткани в Алма-Ате давно уже не выпускались. Бекжану не очень нравилась ее новая работа, то она была всегда рядом, а теперь частенько исчезала на неделю-две. Но, любя ее, он смирился, провожая и встречая ее то в аэропорту, то на вокзале. Разлуки только усиливали его чувство.

Однажды их посетила идея: построить Музей независимости Казахстана. В городе появились афиши о конкурсе на проект архитектурного ансамбля из двух небольших зданий. Они выбрали для просмотра чертежей двух профессионалов из Союза архитекторов Казахстана. И сами принимали самое непосредственное участие в просмотре рисунков, приложенных к чертежам. Бота рассматривала очередной рисунок, и сердце ее вдруг сделало скачок. Она не поверила своим глазам. На рисунке как будто струилось нечто воздушное, прекрасное и очень необыкновенное, почти фантастическое. Под рисунком стояла подпись: Анвар Сембаев.

Архитектор оказался на пять лет моложе Бекжана. Вид у него был серьезный, а взгляд добрый, хотя черты лица выдавали смелого и мужественного человека. На Боту он сразу произвел впечатление. Мужчины быстро нашли общий язык. Бота скромно помалкивала, сидя в сторонке и слушая их разговор.

– Мы с Ботой Айдархановной заинтересовались вашим проектом. Но он выглядит немного фантастическим. Возможно ли построить в реальности такое здание, из какого материала?

Анвар заговорил, и его лицо осветилось какими-то теплыми красками, черты смягчились, залучилась улыбка, и стало понятно, что это здание – его мечта. Мужчина совершенно преобразился, как будто его коснулись волшебной палочкой, и он превратился в другого человека. Бота смотрела на него во все глаза и не понимала, что с ней происходит. Что-то произошло в самом сердце, оно вдруг встрепенулось, на душе потеплело, будто льдинка растаяла, стало легко дышать!  Ее будто осенило: – «Это он, моя долгожданная любовь! Мой единственный!» – она с трудом отвела от него взгляд. Казалось, в ее душе и теле занялся пожар.

После той первой встречи все закрутилось вихрем. Бота, вдохновленная любовью, изменилась внешне, и внутренне. Она расцвела, похорошела, все у нее горело в руках, все ладилось. Она ходила по разным организациям и учреждениям со новым проектом, широко улыбаясь и заряжая своим энтузиазмом буквально всех вокруг. Бота была честным человеком, не привыкла лгать и увиливать. Ей прежде не было нужды что-то утаивать от Бекжана, у них было полное доверие друг к другу. Бота полюбила Анвара, но о его чувствах она не знала. Она вообще о нем ничего не знала.

Время шло, дела со средствами для строительства Музея завершились благополучно. Администрация Президента поддержала проект и перечислила крупную сумму денег через Министерство культуры. Участок был выбран в прекрасном экологически чистом районе на озере Сайран. Все трое были просто счастливы, что их мечты начнут скоро воплощаться в реальность.

После всех треволнений требовалась передышка. Анвар решил слетать в Красноярск, где он, оказывается, родился и жил до восемнадцати лет. Бота решила поговорить с Бекжаном, считая, что не вправе жить с этим хорошим человеком, не любя его…Но тут ее поразила страшная весть  – Бекжан попал в ДТП и скончался в больнице…

Продолжая жить и любить

Анвар решительно стал заниматься теми делами, которыми занимался Бекжан, в частности, строительством Музея. Он как-то сразу почувствовал ответственность и свой долг перед покойным. Нужно было завершить последнее дело жизни Бекжана. Оказалось, что Бекжан оформил счет в банке на строительство Музея на два имени: свое и Боты. Так что с финансами не было никаких проблем. Вскоре начали закладывать фундамент. Бота постепенно приходила в себя, снова работа спасала ее. Анвар заботился о ней, старался взять на себя самые трудные работы. Он сильно изменился за последние дни.  Бота часто ловила на себе его теплый взгляд. У нее появилось ощущение, что он стал по-другому смотреть на нее, как будто у него открылись глаза. Анвар вдруг понял, что он с первого взгляда полюбил эту необыкновенную женщину.

Так они и трудились бок о бок целыми днями, боясь встретиться взглядами, коснуться друг друга. От всех переживаний Бота пала духом и слегла. Ничего не хотелось. Депрессия подкралась к ней, как враг, исподтишка и подкосила ее физически и душевно. Дидар снова был рядом. Но ей хотелось видеть Анвара. Дидар что-то почувствовал, не зря он был психологом, побыл около нее два дня, а на третий не пришел, а позвонил Анвару и попросил его проведать больную, отговорившись срочными делами. Анвар поспешил выполнить его просьбу и поехал навестить Боту. Он купил огромный букет бордовых роз, соков, фруктов, сладостей, сложил все в коробку. Позвонил в квартиру. Открыла Бота. На какое-то мгновенье она замерла, не веря своим глазам, а потом бросилась к мужчине.

– Анвар! Ты пришел! Я так ждала тебя! Я не могу без тебя, любимый! И не хочу.

С того дня Боте казалось, что у нее открылось второе дыхание. Депрессия кончилась, энергия била из нее ключом. Взаимная любовь окрылила ее. Она писала с такой быстротой свою книгу, что пальцы не успевали за клавишами компа. Рукопись близилась к завершению. Здание Музея росло на глазах.      Анвар выстроил для любимой женщины дом.  Наступил великий для нашей пары день: открытие Музея независимости, и следующим утром Анвар проснулся знаменитым. Открытие показывали по всем каналам ТВ, интервью с главным виновником события тоже. С интервью и фото Музея и Анвара с Ботой вышли газеты. Весь день раздавались звонки от друзей и знакомых. Им пришлось принять решение о праздновании успеха с друзьями в ресторане «Олимп», когда он откроется на следующей неделе. Им предстояло много хлопот. Кто-то из друзей предложил Анвару сделать сайт, где можно было бы заказывать проекты зданий как для частных лиц, так и для государственных структур. Анвар, не раздумывая, дал согласие.

У Боты были свои собственные занятия, она заканчивала собирать сборник стихотворений с условным названием: Любовью дышала природа… Небольшой сборник продвигался к изданию. Стесняясь Анвара с его знанием русской и зарубежной поэзии, она не показывала ему свои стихи. Но она и не претендовала на то, что она поэтесса, просто ее чувства просились на бумагу. Ее стихи нравились Дидару, и Софья оценивала их как искренние и душевные. Она заявляла, что стихотворения – не шедевры, но имеют право на издание, их будут читать многие

В феврале у Боты вышел сборник: Любовью дышала природа…На титульной странице было скромное посвящение: Анвару С. Они отпраздновали событие без помпы, пригласив Софью и двух самых близких друзей Анвара.

Через сайт, который появился в интернете, Анвару поступил заказ, который его насмешил. В Санкт-Петербурге государственные структуры во главе с мэром города захотели построить бани, типа Сандуновских в Москве. Но в восточном стиле. Со всеми видами парилок. Анвар с Ботой посмеялись, но он ответил на предложение. Его пригласили в Санкт-Петербург. Бота лететь отказалась, так как была в этом культурном центре России. К тому же у нее были дела. Ателье процветало, заказчицы стояли в очереди, особенно к праздникам и семейным и личным торжествам. К тому же Бота решила воспользоваться отсутствием Анвара и съездить по турпутевке в Иорданию, куда ее давно тянуло. Об этой экзотической стране ей рассказала одна из ее сотрудниц, она просто захлебывалась от восторга.

В путь за любовью

Кто бы подумал, что именно в Иордании Бота встретит своего мужчину. Любопытство повлекло ее в пустыню. Конечно, она захотела сесть на верблюда и немного прокатиться и сфотографироваться. Погонщик помог ей взобраться между горбов, предварительно опустив верблюда на колени. Обученный верблюд медленно поднялся и пошел. В какой-то момент Бота наклонилась набок и стала падать. Но упасть ей не дали. Она оказалась в чьих-то сильных руках. Ее бережно поставили на песок, и она подняла голову.

– Это ты? – услышала она нелепую фразу.

– Я, – также нелепо ответила она.

Близко к ней стоял высокий мужчина приятной внешности, одетый в шорты и футболку. Он с каким-то странным выражением пристально смотрел на нее. У Боты перехватило дыхание, как будто она увидела родного человека. Между ними явно что-то произошло. Так она познакомилась с Мустафой.

Из поездки она вернулась неузнаваемая. Ей приходилось скрывать свою измену от Анвара. Бота ни о чем не могла думать, кроме как о Мустафе. Только очутившись от него на расстоянии, она смогла осмыслить, сколь сильное чувство овладело ее душой.

Анвар был весь в делах. Он сделал несколько эскизов, получил на них авторское право и выслал в Санкт-Петербург. Стал ждать результата. Уже неделю у него болела правая рука, кисть. Он сходил к знакомому хирургу. Тот сделал необходимые анализы, снимки и не мог поставить диагноз. Тогда подруга Боты Софья предложила сходить к ясновидящей Марии.  Через два дня они отправились к  на сеанс. Ясновидящая поразила Анвара. Яркой внешности, не сказать, что красавица в банальном смысле слова, но взгляд не оторвать.  То, что она сказала о его прошлом, о его семье, поразило его. Откуда она могла знать, что сестра ждет ребенка? Настоящее его не порадовало. Мария, проницательно глядя на него своими бездонными глазами, поведала:

– С вами рядом не ваша женщина. Ее ждет другой мужчина и другая жизнь в другой стране. А ваша женщина совсем близко от вас, она идет к вам по звездам. У вас с ней будет полное взаимопонимание и любовь на всю жизнь. Дайте вашу правую руку, – она взяла его за руку своими теплыми мягкими руками. – Я вам вылечу вашу руку. Это обычная не очень сильная порча. Ее сделала почти незнакомая вам молодая женщина, хотела попасть в ваше больное место, ведь ваша профессия – это фантазии мозга и мастерство рук. Она сделала порчу назло вашей женщине, так как сильно ей позавидовала. Я вас почищу, и ваша рука пройдет. А теперь спрашивайте!

Возвращался Анвар домой обнадеженный. Из Санкт-Петербурга поступило сообщение об одобрении его эскизов, а также просьба о приезде в северную столицу для выбора места для будущих бань. Уже на следующий день рука перестала болеть. Еще через день он взял в руку карандаш и стал делать новый эскиз. Он чувствовал, как пробуждается в нем энергия. Отвлекшись от болезни, он обратил внимание на Боту. Она буквально порхала. Что-то с ней произошло. Наконец он не выдержал и спросил.

– Что-то случилось хорошее?

– Почему ты спрашиваешь?

– Ты на себя непохожа.

Бота виновато посмотрела на него и заговорила.

– Я всегда была честным человеком и хочу остаться. Прости меня, если можешь. Мне кажется, мы оба ошиблись. Я вообразила, что ты мой единственный мужчина. Но со временем стала понимать, что мы совершенно разные люди. Одним словом, я встретила другого мужчину, не такого возвышенного, как ты, а такого же земного, как я.

Как ни странно, Анвар почувствовал облегчение. Он давно уже стал разочаровываться в выбранной им женщине. Не о такой он мечтал. Не было у них понимания в жизненных ориентирах. Она права. Потому и расстались они легко, искренне пожелав друг другу счастья.

            Эпилог

Анвар женился на Софье, в которой нашел настоящую родственную душу. У них родился сын, и они переехали в Красноярск, к родителям Анвара, где построили дом, купили машину. Каждый из них занимался своим любимым делом. Софья остепенилась, ее бунтарский характер не находил приложения в мирной жизни в лесном заповеднике. Анвар, как и предсказала ему ясновидящая Мария, ездил по всему миру, и его здания украшали города в разных странах сочетанием восточного и древнерусского стилей.

Бота с Мустафой уехали на родину теперь уже официального мужа. Они прожили в любви и довольстве два года. Но вскоре на месте королевства образовалась республика, начались беспорядки, прекратился поток туристов, дающих немалый доход в казну государства. Частную собственность стали прибирать к рукам новоявленные демократы, среди которых оказалось много неимущих. Образовалась оппозиция, появились вооруженные повстанцы. Мирная благостная жизнь кончилась. Родители Мустафы остались на родине с тем, что успели нажить и сохранить, и стали готовиться в эмиграцию в Щвейцарию, где у отца давно жил троюродный брат.  Мустафа с Ботой и детьми вынуждены были вернуться на родину Боты в Казахстан, где сменилась власть, но общество осталось стабильным.

[ratings]

Комментарий